Песня о соколе
йна!
– Это не твой стиль, – отрезала Сесйль и включила приемник погромче.
Ладно, черт с тобой, вези куда хочешь, я смирилась.
Ну и что хорошего получилось из твоей затеи? Ну не испытываю я священного трепета при виде русских имен на крестах, не испытываю! К тому же через пять минут создалось впечатление, что именно здесь похоронены все герои “Войны и мира”.
Света бросила последний взгляд на скромный крест с именем Тарковского и повернула к выходу.
– Нам пора, – тихо позвала она загрустившую Сесйль.
Жирафа стояла около черного мраморного надгробия и комкала в руках бумажный носовой платок. Ну что еще за сантименты?
Нет, это не “о?ля?ля!”, это по меньшей мере – “черт побери!”. Строгие буквы безжалостно выстроились в лаконичную надпись:
ЖУКОВА СВЕТЛАНА ВЕНИАМИНОВНА
1963?1995
...ПРОЩАЙ, ЛЮБИМАЯ...
Могила была совсем свежей. Памятник только?только установили, и он был весь усыпан цветами.
Русский человек по природе своей мнителен и пуглив. Американец, увидев свое имя и даты жизни на могиле, легкомысленно махнет рукой: совпадение. Светочка же совершенно растерялась. Несколько минут она ошеломленно оглядывалась, потом расплакалась, а затем сделала единственное, что пришло ей в голову, – трясущимися руками достала “Минолту” и сфотографировала могилу.
Сесйль не знала, как извиниться за свою затею с кладбищем. Всю дорогу до аэропорта она болтала всякие глупости, несколько раз принималась, как обычно, петь за рулем, но голос срывался. Вдобавок шел дождь. Короче говоря, в Орли Светочка прибыла с омерзительным слезливо?брезгливым комком вместо настроения. Фотоаппарат жег ей руки. Распугав шумную веселую толпу улетающих?провожающих, она протолкалась к стойке “Кодака”, сломала ноготь, перематывая пленку, и, шипя от злости и бессилия, попросила напечатать (срочно, пожалуйста!) последний кадр.
Ох, ну и лица, наверное, были у нас! Пожилая француженка участливо поинтересовалась, не плохо ли нам. А мы с Жирафой, как две последние идиотки, стояли посреди зала и вырывали друг у друга из рук яркий глянцевый снимок замшелого креста. Когда?то золотые буквы на нем изрядно потускнели, но не настолько, чтобы не прочитать совершенно незнакомую и нестрашную русскую фамилию “Яновский”.
Да. Алексей Сергеевич Яновский. И ничего больше.
В самолете Света сразу махнула коньяку и решительно раскрыла самый толстый и яркий журнал, который смогла найти на тележке стюардессы. В иллюминатор не выглядывала, светские разговоры пресекала на полуслове. Прощальной мыслью было: почему, интересно, все французские певицы так агрессивны, а мужики, наоборот, все время за что?то извиняются? Теперь уже ее страшно тянуло домой. И не просто домой, а в тот самый неприятно?розовый дом больничного вида с веселенькой вывеской “Фуксия и Селедочка”.
“Ох, как я понимаю наркоманов!” – На секунду Светочку обдало жаром подозрения – не приобщили ли случайно и ее к этому братству больных фантазеров? Да нет же, не говори глупос
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52