Песня о соколе
д ней появился огонек. Натаскан, натаскан на околосветских тусовках, вижу.
– Светлана, вы обиделись?
Обойдешься, добрый молодец, на тебя еще обидки тратить.
– Извините, я не представился. Меня зовут Гена. Гена Слюпаков. Фамилия не звучная, поэтому я пишу под псевдонимом Пахмутов. Веду музыкальный раздел в одной газете. А вот сейчас на фестиваль бродячих музыкантов в Париж еду.
Спасибо. Надеюсь, на этом с биографией будет покончено?
– Может, выпьете еще чего?нибудь?
– Выпью. Того же.
– Светлана, разрешите вопрос? Клянусь, что никому не скажу и никак не использую ваш ответ.
– Спрашивайте.
– Ваш приятель, Антонов, он действительно собирается прибрать к рукам весь наземный транспорт в Петербурге? Говорят, что он скупил уже все автопарки и занялся трамваями и троллейбусами?
– Знаете, Гена, – спокойней, спокойней, не выливай на него весь свой гнев, он может умереть от передозировки, – вы женаты?
– Да, а почему...
– Если я сейчас спрошу: когда у вашей жены месячные? Даже если вы это знаете, в чем я лично сомневаюсь, вы ведь мне этого не скажете? И вопрос мой покажется вам как минимум неделикатным?
– Ну, зачем вы так... Откуда такая ненависть?
– Я скажу. – Ох, мать, плоховато у тебя с нервами. Да и второй бокал “мартини”, наверное, был лишним. – Знаете, чем отличается журналист от золотаря? Золотарь приедет, дерьмо уберет – и чисто, и запаха нет. А журналист найдет одну маленькую кучку да так разворошит, что потом месяц на весь город воняет!
Ох, зря ты так. Просили тебя триста раз: не мечи бисер перед свиньями.
– Если вы не переносите людей, почему ваш Антонов вам самолет не купит?
Прекрасно. Это уже из трамвайной серии: “не нравится толкаться – поезжай на такси”.
Светочка щедро улыбнулась Геннадию Пахмутову и достала из сумочки сигарету и зажигалку.
Из самолета она вышла с сильнейшей головной болью. Ощущение было такое, как будто она пробежала километров десять (как это называется – в полной боевой выкладке?) с рюкзаком тухлой рыбы.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ИНТЕРЛЮДИЯ VIII
Отличный был план. Отличный! Вомбат, несмотря на серьезность ситуации, аж захихикал, потирая руки. Потом легонько двинул Саню в плечо: молодец, дескать, мужик, головой работаешь!
Утро продирало глаза нехотя, словно раздумывая: светать или нет. Фиолетовые сполохи ТЭЦ в такое время выглядят почему?то особенно жутко. Проснулся Цукоша. С трудом сел, потирая лицо. И тут же подполз к Зеленому. Плох, очень плох. Не надо быть врачом, чтобы понять это с первого взгляда. Штрипок еще спал. Дышал ровно, не вздрагивал.
– Мужики! – Вомбата распирало желание немедленно рассказать всем про Санин план. – Тут Двоечник кое?что накумекал. Если получится, промылимся, как в бане.
Вряд ли это можно назвать проявлениями энтузиазма. Единственный, кто мог бы оценить этот гениальный план по?настоящему, это Стармех. Но тот проснулся с нешуточной обидой на весь белый свет, где для него не нашлось ни
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52