О новом и старом
еще во время самой первой их встречи, когда новый клиент, назвав свое имя, с нажимом добавил: “Коммерческий директор”, хотя Игорь не интересовался его местом работы.
– Давненько я у вас не был, док. – Очень любит пообщаться. И страшно сам себе нравится, когда произносит “док”.
Игоря каждый раз так и подмывало отрезать: “Да какой я тебе “док”, пень шершавый!” Потому что именно такое ощущение – мохнатости?шершавости – вызывал в нем этот богатенький клиент. О подобных Ильф в “Записных книжках” писал: “Такой безграмотный, что представляет себе бактерию в виде большой собаки”.
– Да нет, почему же, если мне не изменяет память, посещали четыре дня назад.
– Правда? А мне показалось... Собачья жизнь, так за день намотаешься – будто неделю пахал! Очень устаю.
– Понимаю, понимаю.
Беседуя в таком приятном ключе, они подошли к двери с надписью: “Кабинет психологической разгрузки”.
ИНТЕРЛЮДИЯ III
– Юрий, вы меня слышите?
– Да.
– Как вы себя чувствуете?
– Нормально.
– Сосредоточьтесь. Вы все помните, как это было в прошлый раз?
– Да, помню.
– Расслабьтесь. Я начинаю считать. Когда я скажу “пять”, вы уснете. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
– Отбываете в отпуск, капитан?лейтенант?
– Так точно, товарищ контр?адмирал!
– Да не тянитесь вы так... Давайте без чинов.
– Есть без чинов, това... виноват, Александр Андреевич.
– Что ж, отпуск – это хорошо. Заслужили, заслужили, ничего не могу сказать... – Контр?адмирал Михеев, командующий Шестой минной дивизией Российского Космического Флота системы “Дзинтарс”, выглядел именно так, как положено старому космическому волку, – высокий, сухопарый, с блестящей пересаженной кожей на пол?лица. Еще когда он был зеленым лейтенантиком и командовал своей первой в жизни торпедной калошей, командир конвоя отправил его в разведку – проформы ради! – к одной пустой, никчемной планетке. Поедая для очистки совести. И лейтенантик Михеев напоролся там на отряд в шесть динарийских рейдеров. На предложение капитулировать поднял сигнал “Погибаю, но не сдаюсь” и принял бой. Конвой вовремя получил предупреждение и успел вызвать подмогу. А от торпедного катера уцелела лишь спасательная капсула с одним человеком – лейтенантом Михеевым.
Он честно оттрубил двадцать пять лет и семь полновесных кампаний в Дальних Секторах. Витое адмиральское золото его погон было заслужено не связями в штабах и устраиванием пикничков с девочками для высокопоставленных проверяющих из Морского министерства, а тяжелыми боями, каждодневным изматывающим трудом. Адмирал не отсиживался в тылу. Шестую минную он водил в бой сам, несмотря на постоянные нагоняи из штаба флота.
– За успешную проводку “Святой Марии” я представил вас, Юра, к офицерскому “Георгию” первой степени. Так, небольшое дополнение к отпуску.
– Служу...
Адмирал знал цену орденам. И знал, что никакая раззолоченная побрякушка не заменит солдату ОТПУСКА.
– Оставьте высокий штиль для парадной церемони
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51