О вреде философии
уже лежит возле поваленной афишной тумбы, а ненужная метла все еще стоит, бережно прислоненная к стене...
Потом совсем рядом, в буфетной, с хрустом распахиваются окна и раздаются громкие?громкие хлопки – один, второй, третий...
В квартире – суета, топот и крики; удивительно, неужели весь этот шум и гам подняли всего лишь мама, Семеновна и нянюшка?..
Девочка Соль не удивляется, что дверь в детскую остается плотно закрытой. Словно так и надо, чтобы она стояла возле окна в одной ночной сорочке.
Уже почти все магазины на проспекте горят. Кое?где пламя появилось в окнах вторых этажей. Девочка Соль видит, как человек десять с винтовками бросаются к их парадному... Хлопают в буфетной револьверы, падает один из нападающих, второй...
И тут совсем недалеко раздается спокойный сигнал горна. Девочка Соль оборачивается.
Редкая цепь одетых в длинные шинели юнкеров идет, вскинув винтовки, прямо на катящуюся темную толпу. Внезапно сгустившуюся тишину рвет дружный винтовочный залп. Те, в темном, кричат. Падают. Ползут. Корчатся. Кто?то из них стреляет с колена в приближающихся юнкеров. Кто?то падает в негустой цепи. Но залп следует за залпом. Звенят на мокрых камнях стреляные гильзы.
Однако мятущаяся толпа напирает; вовсю гремят ответные выстрелы, и цепь юнкеров поневоле рассыпается. Начинается перестрелка. Вновь копится в глубине проспекта черная толпа – там, куда не долетают юнкерские пули...
А под ударами трещит дверь квартиры. И офицеры уже не стреляют из окон буфетной, помогая юнкерам, а с грохотом стаскивают мебель в прихожую...
Рыча мотором, смешно ворочая башней с толстым пулеметным рылом, из?за спин юнкеров внезапно выворачивает броневик. На улице словно начинает работать громадная швейная машинка, совсем как мамин “Зингер”, только очень уж большой.
– А?а?у?а!.. – кричит темный проспект. Люди бросают винтовки и бегут. Жадно фыркая и взревывая, броневик ползет за ними. Вокруг пулеметного дула пляшет огненный венчик. А следом за броневиком с лихим гиканьем несутся всадники.
Казаки!..
Сверкают вскинутые шашки. Коротко взлаивают карабины. Следом за донцами бегут в атаку юнкера.
Девочка Соль медленно отходит от окна. Откидывает одеяло. Ложится. Противоположная эркеру стена пробита тремя шальными пулями. Разбитое стекло держится чудом. В дыры врывается холодный ветер. Но Соль спокойна. Она засыпает.
..А потом все как?то быстро кончилось. Мама долго плакала и ставила свечки всем угодникам. Она отчего?то была уверена, что ее младшенькую увела с собой Елена...
А сама Соль наутро, когда город очнулся от ночного кровавого наваждения и казаки деловито добивали остатки бунтовщиков на дальних окраинах, – сама Соль неожиданно для всех потребовала карандаш и бумагу и несколькими штрихами изобразила ночной проспект, и тело Мустафы рядом с метлой... и мертвого юнкера, настигнутого шальной пулей в последний момент, когда ночные убийцы уже обратились в бегство...
– Так она все видела, – охнула Е
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53