Кнут Гамсун
анно.
Если товарищ ВД, по словам Гризли, не имеет постоянной резиденции, а все время
путешествует на танке с таким эскортом, фигуры у этого эскорта должны быть
немного постройнее... Еще интересней оказалось тут со светом. На полу стоят не
меньше двух десятков бутылок, вроде как из-под шампанского, и светятся мягким
зеленоватым светом. Очень красиво, но не слишком светло. Почему я подумал про
кинотеатр? Потому что помещение большое и окон нет. Как, впрочем, и экрана и
стульев. Саня, не шебуршись, дай для начала хоть кому-то одному
сосредоточиться. Странно, это все очень странно. У тебя не создалось
впечатления, что не только ты искал ВД, но и он жаждал вашей встречи? А навел,
между прочим, Антонов, ябеда противная. Зачем это я им понадобился? Я или Саня?
И что со Светой? Где она? Вот этот инвалид безногий — это что, и есть их
сиятельство ВД? Ну, и кто здесь готов порадовать нас ответами на вопросы?
Саша пошевелился и сел. Голова почти не болела, так, маленько
покруживалась.
Избиение тут же прекратилось. Калека шустро подъехал к Саше и
внимательно посмотрел ему в глаза. Взгляд был смелый, цепкий и совершенно не
злой. Можно даже сказать, что Саше он понравился. Хотя в целом лицо производило
неприятное впечатление. Нездоровая отечность, сильно вырезанные носогубные
складки, глубокие морщины и сероватая кожа. В литературе это называется: на его
лице были написаны все пороки человечества. Только глаза... Да, глаза были
хорошие. Что-то в них мелькнуло неидентифицируемое и тут же погасло. Совсем.
Взгляд полностью потерял выражение. И хорошее и плохое. Так мог смотреть
застекленный буфет или выключенный телевизор.
— Ты — Двоечник? — спросил калека тусклым голосом, совершенно не
похожим на тот, которым только что распекал слугу.
— А ты — ВД? — вопросом на вопрос ответил Саша. Чего уж, тут не до
вежливости. Сам ты двоечник, придурок.
Не меняя выражения, вернее его отсутствия, ВД отъехал от Саши и
что-то тихо и коротко скомандовал. Один из лысых тут же сорвался с места и
резво куда-то убежал.
«Сиди и не рыпайся, Саня, ничего страшного пока не присходит. Зачем
ты понадобился ВД? Я не знаю. Ну, не людоед же он, право слово... Двоечниками,
наверное, не питается. Шучу, шучу, извини, больше не буду».
За дверями послышался сильный шум, в котором ясно слышался женский
голос:
— ... не смей меня трогать! — И действующих лиц прибавилось. В зал,
ехидно улыбаясь, вошел Антонов-Вомбат, за ним — женщина. Лицо ее, то самое,
запачканное, которое Саша видел в танке, было уже чистым, но по-прежнему очень
бледным. Крепкая, даже можно сказать, коренастая фигура, мускулистые крупные
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53