Кнут Гамсун
намеревается им закусить?
— Эт, как-т, в чем? Эт и жиктеру подпольному понятно — вы все,
хипари да моднари, все в мауглев играете, по лесам да по болотам шастаете,
много вас таких... А я, как-никак, Кувалда Гризли!
Вот как, оказывается. Кувалда Гризли! Это звучит гордо!
— А-а-а поскоку народ тут у нас серый, грамоте не обучен, думать да
соображать особо не привыкший, так, ить, и не надо их лишний раз сердить да за
ружье тянуть... пусть сразу видют, хто, ить, пришел... опять-таки — уважение
окажуть...
— Выходит, ты здесь — фигура?
— Фигу-ура, фигу-ура...
— Слушай, фигура, тогда давай, пока время есть... (Есть? С чего я
это взял? Да так, к слову пришлось. Не бери пример с Гризли, похоже, ты
становишься болтуном.) Расскажи-ка мне все по порядку.
— По порядку? Коне-е-ешное дело — по порядку... — Для Кувалды
больше кайфа нет, чем языком чесать.
— Это точно: по порядку, да сначала, да поподробней. Только не
увлекайся. Я буду вопросы задавать, а ты отвечай. Покороче.
— Э-э-это, мил человек, как прикажешь... прикажешь покороче — буду
покороче, а, ить, прикажешь с присказкой да прикраской — и так сделаем...
— Хорошо, хорошо. Давай сначала. Где ты видел ту женщину?
Странно, язык так ни разу не повернулся, чтобы вслух произнести имя
Светы. Почему? Боюсь сглазить?
— Эт, так, это... у ВэДэ в подвале... Он ее как запоймал, так, ить,
сразу в подвал посадил, самолично на ключ запер. А я, как на грех, с последнего
раза крючары свои в том подвале забыл... от-то и вышло... Я в подвал — шасть,
гляжу: баба, как есть живая. Не гейша там какая-то. Настоящая женщина... сидит,
не плачет... глазищи — во! Видно, пужается. Меня увидала, в угол забилась... а
потом — в ноги кинулась, помоги, говорит, добрый человек...
Несколько секунд Саша слушал молча: он просто онемел. Зато потом
заорал во весь голос:
— Ты что, старый хрен, не мог сразу мне сказать, что она в плену?!
— И-и-и, не кричи, не нанятый... — спокойно ответил Кувалда, ничуть
не пугаясь Сашиного крика. — А с чего, эт, я тебе должен был говорить?.. А? Хто
ты ей? Слова заветные тебе были говорены? Хрендюлинку блестящу тебе с рук на
руки передали? Э-э-э, паря, сиди на попе ровно, ты здеся все одно — с боку
припека...
Сейчас я буду бить этого болтуна и наглеца. Я буду бить его долго и
с удовольствием. Пока не выбью все, что он знает о Свете. А если он не скажет,
я позабочусь, чтобы никакая сила больше не смогла его воскресить. И сам пойду
искать.
Саша вскочил. Потом сел. Потом снова вскочил.
— Это-о, ты, браток, не гоношись, не гоношись. Сядем р
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53