Кнут Гамсун
— О-ох, ты не тревожь меня, говорю, не тревожь!.. Не знаю я... На
гвоздик крохотный похоже. Только вместо шляпки — камешек беленький, ух и ярок
камешек!.. Я его раз на солнышке достал — чуть не ослеп... — Тут Кувалда вдруг
захрипел, засипел, как будто в горле у него что-то застряло.
— Эй! — кричу. — Эй, Кувалда, не умирай! Ты еще не все рассказал!
Нет, смотри-ка: отдышался. Продолжает, но уже гораздо тише, и паузы
между словами длиннее:
— ... слова нужные впоперед должон был сказать. Кто на те слова
откликнется, тому и знак вручить...
— Какие слова? — ору, а сам понимаю, что не то, не то спрашиваю.
— ... про... Юру Деревянного... — опять сипит, воздуха ему, видать,
не хватает, — Нету такого... и не было никогда...
И правда, ни у кого, конечно, не хватило ума спросить у
Паши-Базуки, возят ли они этого самого Деревянного. Тьфу ты, пропасть, да и
опять — не о том!
— Кто передать просил? Кто Вомбата искал? — подожди, не ори так
страшно, и не притворяйся: перед собой притворяешься. Ты уже понял, КТО искал.
Главное же сейчас не это.
— ... хр... хр... — ох, не успеет сказать, Кувалдушка, помрет... —
женщина... хр... хр...
— Где она?! Где?! Отвечай, раздолбай старый, а то без покаяния
помрешь!
— ... хр... Дуню позови... хр... хр... пусть похоронит...
— Похороним, похороним, не боись. Ответь только: где она? Да не
Дуня, а женщина эта?!
Не. Не слышит уже. Только хрипит и все Дуню своего зовет.
Полежал Кувалда так еще немного, помучился. Потом просипел что-то,
на последнем выдохе, вроде как со всеми прощался, и кончился.
Саня полз до Цветника двое суток, несколько раз теряя направление.
Ну уж, конечно, не только для того, чтобы предсмертную волю Кувалды выполнить.
Цветник и Дуня — это был реальный шанс на спасение. Потому что нога уже сильно
опухла и до гангрены оставалось чуть-чуть. Ни о каком Квадрате и речи не было.
При страшном напряжении ВСЕХ душевных сил, Саня, правда, ЧУВСТВОВАЛ Квадрат
где-то на северо-северо-западе. Но до него было... м-м-м... не меньше десяти —
двенадцати километров, что в нынешнем состоянии равнялось бесконечности.
Саня так умаялся и так отчаялся за время этой своей ползучей
дороги, что, увидев Дуню, мирно поливавшего цветы, разрыдался на месте. Но воля
умирающего прежде всего! Перед тем как провалиться в сон, Саня несколько раз
раздельно объяснил Дуне, что Кувалда умер и просил его похоронить со всеми
почестями. Чего уж он там понял и чего на сей счет предпринял — неизвестно.
Когда Саня проснулся, Дуня по-прежнему поливал цветы, как обычно напевая себе
под нос.
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53