Кнут Гамсун
ничего себе, жаль только — в основном
вегетарианский. Извини, это я вчерашних жуков вспомнил, которых Дуня на ужин
поджарил. Спасибо. Я лучше — салат.
Смотри, какая странная штука выходит. Когда Саша сюда вернулся,
Саня, со сломанной ногой и сильно покорябанной физиономией, уже несколько дней
находился у Дуни. Послушно лежал на тюфяке, набитом душистой травой. Обе
половинки Саши-Саниного «Я» с готовностью схлопнулись, снова вызвав
неповторимое ощущение, нет, не раздвоенности, а... ах ты, елки-палки, и слов-то
таких еще не придумали... в общем, хорошее ощущение. К тому же, покопавшись в
памяти (у Сани, разумеется), Саша надыбал массу интересных и полезных
подробностей.
Ну, то, что Девяткино твое пресловуто-любимое начисто с земли
смело, это ты уж, наверное, догадался. Что с ребятами стало — неизвестно,
потому как взрывная волна нас всех, словно котят, расшвыряла. Саня потом, где
мог, искал, да разве со сломанной ногой далеко уйдешь? Нет, никого не нашел.
Только к вечеру.. Чу? Стонет кто-то? Точно.
Кувалда Гризли лежал на краю веселенькой зеленой полянки. Места на
нем живого не было. И вообще, одного взгляда достаточно, чтобы понять: помирать
будет. А как Двоечника увидел — весь ажио перекосился. Не, от радости. Руки
тянет, хрипит, глаз один кровью совсем залило — уж и запеклась вся коркой.
— Браток, — хрипит, — браток, не бросай меня, побудь хоть минуту,
Христа ради... Помираю я... — И сразу, без перехода, будто перед ним священник
какой, ка-ак начал на себя клепать... исповедоваться, значит.
Ох, часа три, наверное, говорил. Саня, кажись, и вздремнуть успел.
Сидишь как дурак, всякую дребедень слушаешь... И неудобно и больно: не забывай,
у Сани у самого — нога покалеченная и по лицу будто рашпилем пару раз
прошлись... Ну, гляжу, вроде Кувалда успокаиваться стал, значит, к концу дело
пошло. Не, пока еще не в смысле — помирать, а в смысле — грехи свои
перечислять. Что? Не, особо не прислушивался. К чему мне про чужие гадости
слушать? Своих бы не забыть. Вот, вот. А вот в самом конце вдруг интересное
пошло. Он-то, видать, все по порядку рассказывает, в хронологической, как ты
говоришь, последовательности:
— ... взял грех на душу... Спрашивал ты меня, спрашивал, а я и не
ответил...
Ну-ка, ну-ка, вот в этом месте, если можно, поподробней!
— Просили меня этого, вашего Командира, найти... просили... А как,
говорят, найдешь, знак ему особый передай...
— Какой такой знак?
— А ты ж... не перебивай меня, мил человек, и так — из последних
сил говорю... знак особый... хрендюлинку такую...
— Какую хрендюлинку?
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53