Кнут Гамсун
— Хорошо, хорошо. Я не прощаюсь.
Маша подозрительно посмотрела на телефон.
— С кем это ты разговаривал?
— С врачом, — отрезал Саша. Ему вовсе не хотелось сейчас
разговаривать с Машей.
— С каким врачом?
— Маша, иди к себе...
— Почему это — иди? Я не хочу сидеть и ждать, пока ты здесь что-то
крутишь!
— Ничего я не кручу, Маша! — громко и раздельно сказал Саша. — Я
тебе все объясню. Но только чуть-чуть попозже. Договорились? — Он стал
подниматься по лестнице в спальню. — Договорились?
— Договорились... — неохотно согласилась девушка.
Вот еще проблема. Маша. Подружка наша. Чего ей говорить? А охране?
А коллеге этому? Что же делать? Вот так просто сидеть и ждать своей участи?
Света лежала, прикрытая пледом. Мертвая царевна. МЕРТВАЯ, а не
спящая. Господи, Поплавский прав, она ведь и правда может... Саше стало жутко.
Сережка в правом ухе притягивала его взгляд. Что-то... Наверняка
какой-то важный смысл заключен в этой пропаже... Какой? Вот бы сообразить... Да
поскорее... Не понимая толком, зачем он это делает, а повинуясь неясному
внутреннему приказу, Саша осторожно раскрутил замочек и снял сережку. Ну? Вот.
Сережка. Крохотный бриллиантик на ладони. Где твоя пара? Где? Ну-ка, милая, ищи
пару... Ищи... Ищи... Ищи...
Соскальзывая с кровати на пол и уже понимая, что получилось,
получилось! — Саша успел подумать-вспомнить-ужаснуться... ТАМ же... Когда я
уходил... ТАМ же — взрыв...
ИНТЕРЛЮДИЯ III
... Самое мудрое, что ты можешь сейчас делать, — это лежать и
думать.
Сломанная нога, на удивление, срастается очень быстро. И не надо
делать безразличный вид — ежу понятно, что это Дунина заслуга.
Уже на второй день Саня начал что-то понимать в Дунином мычании. Не
очень, чтобы совсем, но... Элементарные вещи понять можно. К сожалению, ни на
второй, ни на пятый день симпатичней наш местный Квазимодо не стал. Не
привыкнуть к нему никак. Внезапно повернешься — как увидишь перед собой эту
жуткую физиономию, так и вздрогнешь.
Времени теперь — навалом. Лежи себе, поплевывай, вкусности всякие
уплетай. Нет, Саня, конечно, первое время пытался ковылять кое-как, но Дуня
строго-настрого запретил. Что-то долго объяснял на своем коровьем языке,
головой мотал, клешнями своими поводил — короче, смысл ясен: вам, больной,
ходить не рекомендуется.
Пять раз в день Дуня поит Саню нечеловечески горьким отваром, а на
ночь меняет повязку из жестких колючих листьев на ноге. Ухаживает. Да и
рациончик в нашем лазарете —
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53