Каин и Артем
х пор
поддерживали трогательную дружбу. Виталий относился к этому весьма лояльно и
даже разрешал Светочке навещать их в Калифорнии. В письме, как всегда, было
несколько фотографий с комментариями на обороте. «Дядя Миша учит негра играть
на банджо», «Это мы. На заднем плане — памятник Линкольну», «Тетя Ида не
решается прыгнуть в бассейн». Немудрено. Если она прыгнет, волной смоет
половину лежащих на берегу. Тетя Ида, милейшее и бестолковейшее в мире
существо, всегда, сколько ее помнила Светочка, страдала от избытка веса и
недостатка вкуса. Причем где-то в глубине души она, скорей всего, догадывалась,
что одета как пугало. Переезд в Америку шестнадцать лет назад полностью ее
излечил. Ну, подумайте сами, как можно комплексовать в стране, где БОЛЬШИНСТВО
одеты как пугала, а борьба с лишним весом — национальный вид спорта?
Светочка рассеянно перебирала яркие фотографии, пока не наткнулась
на одну, без комментариев. Снимок был смазанный, неудачный. Чета Шуманов
нечетко улыбалась на фоне какого-то казенного американского небоскреба, угол
вообще занимала чья-то случайная макушка. Видимо, Миша с Идой попросили
прохожего щелкнуть их вместе, а тот схалтурил.
Письмо было традиционно длинное, занудливое и безвкусное, как
попкорн. Светочка честно прочитала его до конца, отложила в сторону и тут же о
нем забыла. Нет, конечно, дней через пять — семь, — в крайнем случае через
десять, — будет сочинен такой же милый, пустой, щебетучий ответ, с традиционным
и обязательным приложением — списком нынешних цен на основные товары и услуги в
Питере. Особенно беспокоила Шуманов динамика роста цены проезда в метро. По
словам этих незлобивых евреев, уехавших во времена застойного медного пятака, у
них волосы дыбом вставали по всему телу от наших цен.
Без четверти три, того же 29 мая, зажужжал домофон, и глуховатый
голос второго охранника (теперь я уже твердо запомнила, что его зовут Сережа)
сообщил, что прибыл гость. А поскольку уже вторые сутки Светочке названивал
один настырный тип из варьете «Король», она отреагировала решительным: «На
фиг». Через минуту голос в домофоне вновь ожил и уточнил, что фамилия гостя
вовсе не Цысюкович, а даже совсем наоборот — Погшавский.
Странное у нас отношение к врачам. Двойственное. Если врач — чужой
(в смысле — никогда не копался в ваших кишках и не лазил вам в рот), но при
этом — хороший приятель ваших приятелей, мы видим в нем человека, а иногда и
консультируемся у него, на халяву. Ну, скажем, после рюмочки под грибочки, по
поводу камней в почках или чирья на попе. А если врач — свой (в смысле — и
копался и лазил), то мы его почему-то ужасно стесняемся и не решаемся
пригласить домой на
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53