Зрители
— Саша. — Так, наверное, никогда не научусь здороваться с
женщинами. Ну, не целовать же, право слово, протянутую руку? Просто пожать? А
как? Крепко — еще больно сделаешь. А еле-еле — слабаком посчитают. Вот и думай.
— Мы ждем кого-то? — спросил Валера.
— Да. СССР должен подъехать. Он с Мухиным сейчас разговаривает. —
Татьяна кивнула кому-то в окне.
— Кто подъедет?
— СССР. Профессор наш.
— Ну и кликуха.
— Не кликуха, а аббревиатура, — строго сказала Петухова. — Савелий
Сергеевич Струмов-Рылеев. Научный консультант «Выборгских крысоловов». Ясно?
— Ясно, — отчеканил Валера. — Я слышал, заморочки у вас какие-то с
ментами?
— Нет, уже все нормально, разобрались. Ружья у нас
зарегистрированные, все законно. Еще вчера утром все вернули.
Саша стоял, тупо разглядывая ствол дерева, не понимая и половины
того, о чем говорили Валерка с Носатой. Какие ружья? Вернули? А что — забирали?
— Ну вот, слава Богу, приехали. — Петухова быстро направилась к
подъехавшей БМВ. Оттуда неуклюже выбирался давешний пожилой дяденька, который
на кладбище подошел к Мухину. За ним следом появился и сам Толик.
— А что случилось? — тихо спросил Саша. Спрашивал-то он про ружья,
а Валерка ответил про Мухина.
— Переживает он очень. Себя винит.
— Почему?
— Когда этот псих Мишку ударил сзади, Мухин, вместо того чтобы
помочь, сознание потерял.
— Почему? — повторил Саша, чувствуя, что превращается в дерево с
макушки до пят.
— Кровь увидел, — ответил Валера. И, заметив брезгливый Сашин
взгляд, быстро заговорил: — И не корчи тут из себя. Научный факт, между прочим.
У нас одного летеху так комиссовали. Здоровый мужик, камээс по пятиборью, а как
кровь увидит — бац, и в обморок.
Мухин медленно плелся к парадной. Савелий Сергеевич шел справа,
продолжая тихо что-то говорить, Татьяна взяла Толика под руку.
— Ох, не завидую я ему, — сощурившись, сказал Дрягин. — Вроде и ни
в чем не виноват... А парень, видать, порядочный... Значит, до конца жизни себя
терзать будет.
Саша покивал. Валерка подождал, пока эти трое не пройдут мимо, а
потом задумчиво добавил:
— А чем там помочь можно? Если артерия порванная — что каюк...
Была скорей всего глубокая ночь. За стеной слышался гул голосов.
Цой негромко пел про «группу крови».
Александр Самойлов в компании с Татьяной Петуховой пил водку за
упокой души Михаила Шестакова. В тесной кухне было сильно накурено.
— Он тебя звал к нам? — спрашивала Татьяна.
— Звал.
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53