Зрители
щу Рэмбо», а там пускай
думают — лейтенант ЧЕГО. А еще, может быть, «Валдайчик» наш изобразил... И чтоб
без фотографии. От веселых лиц на памятниках сразу глаза щиплет. А от суровых —
стыдно становится».
Саша задумался и не заметил, как народ потихоньку потянулся к
выходу.
— Идем? — глухо спросил Валерка. Саша покачал головой:
— Нет. Я пойду, пройдусь немного. Здесь бабушка недалеко
похоронена. Зайду к ней.
Дрягин, как обычно, покивал, протянул руку: прощаться. Но пожать не
успел. Прямо перед ними остановилась Носатая.
— Дрягин и Самойлов? — ужасно казенным тоном спросила она, как
будто собиралась выдать повестки.
Оба лишь удивленно на нее посмотрели. «Черт побери, — подумал Саша,
— здесь все, что ли, ясновидящие?»
— У нас поминки отдельно будут, без родственников, — сказала она
довольно резко. — Если хотите, приезжайте. — И протянула бумажку с адресом.
«Тихорецкий, 3» — успел разглядеть Саша. И тут же отошла. Саша проследил за ней
взглядом: подошла к Мухину, что-то строго ему говорила. Тот стоял молча, только
качал головой отрицательно. Чуть позже к ним присоединился немолодой мужчина и
тоже принялся в чем-то убеждать Мухина.
Саша обернулся к Валере:
— Ты поедешь?
— Поеду, — твердо и зло, как будто споря с кем-то, ответил Дрягин.
— Тогда — пока.
— Пока.
Какой веселый вид, несмотря на грязь и сырость, имеют весенние
парки!
Какой тоскливый вид, несмотря на нежную молодую зелень, имеют
кладбища!
Мысли толпились в голове, лезли без очереди, Саша даже заметил, что
невольно ускорил шаг, стараясь не упустить ни одну из них. Что-то важное,
очень-очень нужное, маячило впереди, и главное теперь было — не сбиться с
дороги.
Смоленское, наверное, самое странное и загадочное кладбище в
Питере. Саша ненадолго остановился около обнесенного прочной старинной решеткой
участка Кононовых. Как всегда, защемило сердце при виде безнадежно ласкового:
«Шусенька Кононова. 1932 — 1936». Как всегда, поразился красоте мозаики на
памятнике Николая Николаевича Кононова... Эх ты, а ведь на три года моложе
Мишки... Прошел мимо часовни Ксении Блаженной. Какая-то женщина стояла,
прижавшись лбом к стене часовни. Саше показалось, что он только что видел ее на
похоронах.
Ксения всегда была любимейшая бабушкина святая.
«Какие смешные люди, — говорила Оксана Сергеевна, возвращаясь «от
Ксении», — пишут записочки и суют во все щели и трещинки часовни. Небось,
думают, что ночью Ксения сама вытаскивает их и читает? Жуть какая!» — Бабушка
вспле
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53