Зрители
ничего, пожил... 90 — ого! — долгожитель... 52 — маловато... 40 — эх, молодой
мужик...
Саша стоял в толпе Мишиных друзей и родственников, тупо глядя на
блестящие новенькие цифры 1960 — 1996. От чего можно умереть в 36 лет?
«Нелепость, — шептались в толпе. — Какая нелепость!»
Саша чувствовал себя невыносимо неловко. Его мутило от голода со
вчерашнего вечера: как только узнал про Мишку, кусок не лез в горло. Знобило.
Яркое майское солнце било прямо в глаза. Из шести измочаленных гвоздик, которые
он держал в руке, одна давно обломилась и висела вниз головой. Он пытался
сосредоточиться, заставить себя осознать факт (все! 1996! точка!) Мишкиной
смерти, голова уже кружилась от напряжения, но ничего не получалось. В голову
лезла неприличная, совершенно не соответствующая обстановке мутота. Почему на
похороны положено приносить (Господи, чуть не ляпнул — дарить!) именно четное
число цветков? Не слишком ли светлые он надел брюки? Где-то в толпе, кажется,
мелькнуло Валеркино лицо, но пропало, не махать же ему рукой, в самом деле?
Много женщин плакало вокруг. Саша удивился, а потом мысленно
одернул себя: а ты как хотел? Забыл, кого хоронишь?
От долгого и неподвижного стояния — Саша не позволял себе даже
переминаться с ноги на ногу — все мысли куда-то утекли, просочились, голова
стала гулкая и пустая, шея занемела. Саша поймал себя на том, что уже давно и
не отрываясь смотрит на невысокую, очень симпатичную девушку-брюнетку. Она
стояла совсем рядом с гробом и отрешенно смотрела куда-то поверх голов. По
щекам ее, не переставая, текли слезы.
«Это, наверное, и есть та самая жена, — подумал Саша. — Красивая».
— Прекрати пялиться, — прошипели у него над ухом. — Это не она. Та
уже полтора года в Канаде живет.
Саша чуть не закричал от неожиданности. Обернувшись, он увидел
белое злое лицо Дрягина.
— А как... — заикнулся было Саша, но Валерка поморщился, мотнул
головой:
— Потом поговорим.
Глаза у него были красные и воспаленные.
Казалось, эти кошмарные похороны никогда не кончатся.
Саша чувствовал себя совсем погано. Теперь он стоял не один, но
ощущал ужасную неловкость из-за Дрягина. Казалось, Валерка сейчас заплачет или
очень громко что-то скажет... Чтобы хоть немного отвлечься, Саша стал
рассматривать стоящих людей. Вот эти двое, с одинаково серыми, опустошенными
лицами, — наверное, родители. Мишка никогда о них не рассказывал. А о чем он
вообще рассказывал, а? Смотри-ка, Шестаков, оказывается, ужасно похож на мать.
Был похож... А вон там, в длинном, до земли, черном платье — конечно, Петухова.
Другого такого шрама на носу,
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53