Зрители
дрянь вычитаешь. Мухин посмотрел на
часы:
— Мишк, ты домой собираешься?
— Вообще-то да. А ты что — опять ко мне мылишься?
— Да нет, — неуверенно ответил Толик.
— Ладно уж, поехали. Я сегодня доступен и добр. Если заплатишь
половину, позволю отвезти себя домой на такси. Только, знаешь, дома есть совсем
нечего. Пускай Гмыза нас чаем напоит за то, что мы его простили.
— За что? — искренне удивился Витька, которого за последние полчаса
не меньше трех раз обозвали в глаза «кретином» с вариациями.
— За подозрения, мой друг, за подозрения. А сейчас хочешь сеанс
ясновидения? — Шестаков закатил глаза, изображая транс. — Вижу! В кладовке!
Рядом с черными ботинками! В холщовой сумке!
— Проныра... — восхищенно сказал Витька. — Когда успел?
— Метод Шерлока Холмса, — охотно объяснил Миша, выходя из транса. —
Ты утром на вокзал ездил, так? Однако никого не встречал-не провожал, так? А
будь я проклят, если в каждой посылке тебе не присылают домашнего сала! Ну?
Оставалось только проверить догадку и уточнить местонахождение объекта. Не
жмотись, угости товарищей. У Мухина в сумке, кстати, свежая буханка.
Гмыза покорно ушел за салом, а Шестаков снова вытянул ноги и,
сладко зевнув, подтянул к себе газету с фотографией «Крысоловов».
Да, Петуховой, конечно, виднее, что писать, а чего не писать о
«Крысоловах». Но, черт побери, Мишка и сам был бы не прочь покрасоваться на
первой полосе в заляпанном комбинезоне со связкой крыс — штук семь — десять в
руке. Как вчера, на «Академической». И Тане принести в лабораторию, небрежно на
стол кинуть: смотри, какие мы неслабые ребята. И чтоб она ужасно здорово,
по-мальчишески сказала: «Ух ты!», а потом отколола бы какую-нибудь свою
фирменную шуточку — легкую, кусачую, из тех, над которыми Мишка смеялся до
слез.
Шестаков улыбнулся своим мыслям. Кажется, за прошедшие 36 лет он
столько не смеялся, как за последнюю неделю. Стоило им с Таней встретиться, как
мир вокруг моментально превращался в детский утренник с клоунами. Из окон
начинали падать пакеты с кефиром — прямо под ноги солидным тетенькам в светлых
плащах; у солидных же дядечек ветром срывало шляпы; трое рабочих несли чугунную
ванну, надев ее на головы, и сбивались с дороги...
Самым удивительным открытием последних дней стало то, что
Петухову-то, оказывается, тоже зовут Таня! Как это странно, когда одинаковое
сочетание четырех букв может принадлежать совершенно разным людям и вызывать
абсолютно разные ассоциации... Шестаков, сильно смущаясь, даже позволил себе
немножко попоэтизировать.
«Сильно пересеченная и плохо изученная местность
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53