Зрители
попахивает...
— А... — начал было Витек, но Миша продолжал, не повышая голоса:
— Значит, дело в тебе самом. И деревня родная здесь ни при чем.
Наступила хорошая театральная пауза. Действующие лица обдумывали
предыдущий монолог и готовили следующие реплики. Шестаков выдержал паузу до
последней секунд очки и начал рассказывать добрым голосом:
— Я когда еще маленьким был, мы тогда в коммуналке жили... У нас
соседка была, из деревни. Неграмотная, как тумбочка. И не старая еще,
симпатичная, румяная такая. Замуж за городского вышла. Примерно раз в полгода
моя мама ей под диктовку письмо писала, в деревню, родственникам. Сама-то эта
тетка так грамоту и не осилила. Ну, как водится, пять страниц приветов, «живу я
хорошо», и так далее... А потом эта тетка сама письмо в ящик носила опускать.
Так — поверишь? — каждый раз в ящик «Спортлото» опускала!
— Ты это к чему? — подозрительно спросил успокоившийся было Гмыза.
— Просто вспомнил. А вообще ну тебя, Грымза. Пошли, Муха, ружья
посмотрим, я их и сам еще толком не разглядел.
Название немецкой фирмы, производящей охотничью амуницию, ужасно
смахивало на скороговорку «на дворе — трава, на траве — дрова», если
повыбросить из нее половину гласных. Шестакову так ни разу не удалось
воспроизвести его с ходу. Да и вся эта затея с походом на выставку «Отдых и
развлечения» в «ЛенЭкспо» две недели назад казалась ему полной чепухой и
напрасной тратой времени. Но Петухова была настойчива и держалась очень
уверенно. Она остановилась у входа на выставку, полистала купленный каталог,
удовлетворенно сказала: «Ага!» — и решительно направилась в третий павильон —
«Охота».
У Шестакова было плохое настроение. Накануне вечером Петухова
строго-настрого предупредила его о том, что явиться на выставку он обязан в
костюме и в галстуке. С таким же успехом она могла потребовать явки в акваланге
или на коньках. После продолжительных поисков на антресолях обнаружилось, на
удивление, не съеденное молью, серое двубортное сооружение, похожее на
несгораемый шкаф. Шитое, помнится, еще к той треклятой свадьбе.
И вот теперь Шестаков плелся за Татьяной, поскрипывая
галстуком-удавкой и посверкивая выбритыми щеками. Он шел, глядя себе под ноги и
недоумевал: неужели за пять лет человеческая фигура может так сильно
измениться? Пиджак невыносимо жал под мышками, а брюки, несмотря на последнюю
задействованную дырочку в ремне, казалось, вот-вот свалятся на землю.
На фирмачей Петухова произвела неизгладимое впечатление. Она
шпарила по-немецки, как штандартеннфюрер Штирлиц, безостановочно курила
«Marlboro» и два
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53