Зрители
одтыкая и прихорашивая.
— Ну-у, так, начина-ается! — Шестаков широкими шагами прошелся по
комнате, засунув руки в карманы. — Сейчас начнутся сопли, и слезы, и нюни, и
всякие сомнения!
Таня тихо села в уголок, переводя вопросительный взгляд с Миши на
Савелия Сергеевича и обратно, не произнося ни слова. Мухин почувствовал себя
совершенно задвинутым в угол и предпринял последнюю попытку отвоевать девушку.
— Не будь таким извергом, Мишка, — укоризненно заметил он, — ты
прекрасно понимаешь, что имеет в виду Савелий Сергеевич...
— «И какая же мать согласится отдать своего дорогого крысенка...» —
саркастически процитировал Шестаков. — Слушай, Муха, а ты когда антигриппин
пьешь — плачешь?
— При чем тут антигриппин? — спросил Мухин, чувствуя подвох.
— Так ты же вирусов внутри себя убиваешь! Садист!
В углу неожиданно захохотала Таня. Красный как рак, Толик сделал
последнюю попытку:
— Элементарный гуманизм...
— Брось, не дави терминами, я это на первом курсе — сдал и забыл.
Гуманизм здесь со-вер-шен-но ни при чем, — раздельно сказал Миша. И
назидательно добавил: — А вот крысизма еще никто не придумал.
СССР задумчиво кивал головой. За стеклом в «боксе» ничего не
подозревающая Матильда безмятежно занималась детенышами. Таня улыбалась Мише.
— Ну, хорошо, хорошо, — сдался Мухин. — Не будем больше обсуждать
эту проблему. Перейдем к технической. Как вы собираетесь работать с крысятами?
— Для этого существует вытяжной шкаф, — ласково, как ребенку,
объяснил ему Профессор. — А вот для переноски я бы, например, попробовал
использовать противогаз. Миша, вы не могли бы найти для меня противогаз?
— Нет проблем, Савелий Сергеевич. Хоть сейчас. У нас в «дыре»,
простите, в штабе стоит целый ящик. Вы свой размер помните?
— Размер? Господи, — сокрушенно всплеснул руками СССР, — не помню.
А ведь знал, знал когда-то. На гражданской обороне...
— Ничего страшного, что-нибудь придумаем. — Шестаков подошел к Тане
и, глядя на ее светлую макушку, предложил: — Мы сейчас сделаем вот как: вы с
Толиком посидите здесь, посторожите крысят. Чтобы никто больше по карнизам не
ходил. А мы с Таней сходим за противогазом. Лады?
— Противогаз, он, конечно, тяжелее коровы, его одному никак не
донести, — язвительно прошипел Толик, но никто не обратил на него внимания.
«И какой он, к черту, Рэмбо? — в отчаянии думал Мухин, стоя у окна
и наблюдая, как Миша с Таней переходят улицу. — Ниже меня ростом. И тощее. И
нос у него перебит». Толик чуть ногти не грыз от досады. Опять в очередной раз
очередная девушка предпочла грубого,
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53