Зрители
r> — Какая? — В первый момент Толик испугался не за СССР, а тому, как
быстро и страшно изменилось Мишине лицо.
— Я сказал: живо давай.
Наверное, так бывает только в кино.
Выскочив из конторы и забежав за угол точно такой же обшарпанной
пятиэтажки, Толик автоматически поднял голову. Окна СССР на четвертом этаже
Института выходили как раз сюда, на проспект.
— Мишка, смотри! — неестественным шепотом заорал Мухин.
Но Шестаков все уже увидел сам.
Савелий Сергеевич сидел на своем окне, свесив ноги на улицу.
Женщина на вахте привстала и попыталась было вякнуть «Пропуск!», но
грозное Мишкино «Милиция!» живо усадило ее на место.
Перепрыгивая через две ступеньки, Толик несся по лестнице вслед за
Шестаковым и больше всего боялся, что сейчас в лаборатории они увидят пустое
окно.
У комнаты Профессора, почти в дверях, стоял мэнээс Малинин с
пробиркой в руках и открытым ртом. Рядом привалилась к косяку Таня. Глаза у нее
были такие же, как у мэнээса Малинина, но рот она закрывала ладошкой.
Шестакову пришлось довольно сильно пихнуть Малинина, который
загораживал вход. СССР сидел на окне. Таня убрала руки от лица и явно
собиралась закричать.
— Тихо! — таким же страшным шепотом, как недавно Мухин, крикнул
Миша, схватил девушку за плечи, мягко, но сильно толкнул в сторону Толика. Таня
покорно уткнулась Мухину в грудь, отчего тот моментально растерялся.
Раздумывать было некогда. В несколько бесшумных прыжков Миша
преодолел комнату, моля только о том, чтобы не задеть ненароком какую-нибудь
стекляшку. Профессор на окне опасно качнулся, когда Шестаков был буквально в
двух метрах от него. Ни на какие профессиональные захваты времени не
оставалось.
Миша прыгнул, тривиальнейшим образом рванув Савелия Сергеевича за
шкирку.
Послышался треск. Профессор что-то сдавленно крикнул, взмахнул
руками и рухнул навзничь на Шестакова. Несколько секунд никто не мог
пошевелиться. В наступившей тишине было слышно, как долго-долго катится куда-то
оторванная пуговица.
Объективно говоря, все могло кончиться не так уж и мило. Удар
затылком при падении даже с высоты подоконнику грозит серьезной травмой
позвоночника. Слава Богу, Шестаков прекрасно самортизировал полет Профессора,
сильно при этом ударившись копчиком об пол.
— У, черт! — с непередаваемым выражением произнес Миша, спихивая с
себя тяжелого и костлявого Профессора. — Можно выдохнуть, — небрежно бросил он
застывшим в дверях Тане, Толику и мэнээсу Малинину. — Мухин! — чуть громче
позвал он. — Девушку МОЖНО отпустить.
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53