Зрители
спину, рвануло край одежды. И
тут же — вихрь, удар, свист, от которого заложило уши. Все вокруг заволокла
мгла. Саша стоял, широко расставив ноги, спиной к ветру, понимая, что главное —
не упасть. Упасть — значило умереть. Послышался треск разрываемой ткани — и вот
уже разорванную в клочья хламиду унесло за горизонт. Странный зуд и жжение
появились во всем теле. Саша поднес руку к лицу и увидел, как медленно и
совершенно безболезненно сползает кожа с кисти. Обрывки мышц еще секунду
болтались на ослепительно белых костях.
Пепел. Пепел и песок. С тихим отвратительным хрустом подломились
ноги. И это было НЕ СТРАШНО. Вздох, легкое, прозрачное облачко (непонятно, как
Саша мог его видеть) отделилось от серой кучки праха — той, что несколько минут
назад была человеком, — и взлетело в небо.
Ничего больше Саша наутро не помнил. Только странную,
приторно-сладкую смесь тошнотворного ужаса и несказанного блаженства.
Утром все получилось точно так, как предполагал Саша. Вяло
дожевывая бутерброд, Шестаков спросил:
— У тебя теперь — отпуск?
— Угу — Саша ел и все никак не мог насытиться домашней едой.
— Большой?
— Полгода.
— Вот. Я и говорю.
— Чего это ты говоришь?
— В смысле — намекаю.
— На что намекаешь?
— Не прикидывайся дуриком. Чего тебе зря полгода бездельничать?
Пошли к нам.
— К кому это — «вам»? — подозрительно спросила Сашина мать. Мишине
разбитое лицо, количество выпитой ночью водки и ночная оккупация дивана
произвели на нее неблагоприятное впечатление. Очевидно было, что к Шестакову
она испытывает сильнейшее недоверие.
— Так, контора одна, — уклончиво ответил Миша.
— Крыс ловят, — объяснил Саша матери.
— Это что — санэпидстанция?
— Почти.
— И хорошо платят?
— Ну, естественно, это ж для нас вопрос решающий. Если выяснится,
что крыс нужно не просто ловить, а, например, еще и потрошить на месте, но
стоит это сто баксов с носа, тогда — никаких возражений.
— Договоримся, — важно ответил Шестаков. Магическое слово. Никто
заранее не знает, на что будут договариваться, но успокаивает моментально.
— Сыночек, — ну вот, мамаша готова, — а может, попробуешь? Сейчас
ведь жизнь, знаешь, какая дорогая? А ты — молодой, тебе развлекаться надо,
одеться хорошо, за девушками поухаживать...
— Нет, мать, я крыс с детства боюсь. А на одежду и девушек, — Саша
неожиданно для себя развязно подмигнул Маше, — у меня пока денег хватит. — И,
опережая открывшего рот Шестакова, добавил: — Я сейчас в общагу к себе съ
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53