Зрители
— Он? Валерка, как дверь открыл, сразу все понял... Достал свою
такую же «пушку» и сказал спокойно: «Стреляться? Давай. Один — на кладбище,
второго — в «Кресты». Ни одна баба такого не стоит».
«Не стоит, не стоит...» — гулко застучало у Саши в голове. И сразу
же, как наваждение, перед глазами появилось лицо Светы, там, в машине,
давным-давно, рядом с тем страшным человеком. И как Саша влюбился тогда, за
одну секунду, влюбился навсегда и насмерть, готов был раскидать охрану голыми
руками, схватить Свету на руки и унести ее на край света... «Не стоит, не
стоит...» — гремело все сильнее.
— А потом? — Саша тряхнул головой, отгоняя наваждение.
— Потом? Я домой поехал.
Шестаков замолчал. Ясно было, что больше он не скажет ни слова.
— Сыночек, — ласково пропела мамаша, — спать пора. Ложитесь,
ребятки. Мишеньке я на раскладушке постелю. — Похоже, у нее был тщательно
разработанный план ночевки. Саша бестолково толкался по квартире, пока мать с
Иркой мостили раскладушку в узком коридоре. Машенька смотрела влажными зовущими
глазами. Увы. Внезапно ослабевший Шестаков, под шумок, как был, в брюках и
свитере, занял почти весь Сашин диван и уже похрапывал. При этом носки он снял
и аккуратно положил на телевизор.
«А ну вас всех!» — решил Саша и, под осуждающими взглядами женщин,
пихнув Шестакова в бок — подвинься! — улегся рядом.
Сон не шел. Несколько раз Саша проваливался ненадолго в безобразную
кашу из лиц и фраз (откуда-то назойливо лезло: «Я вышла на Пикадилли...»), тут
же просыпался в холодном поту, переворачивал горячую подушку, проклиная
короткий диван и дрянную водку. Два раза еще вставал к окну покурить. Шестаков
спал на спине, жутковато похлюпывая сломанным носом. Эх, Мишка, Дрягина за
предателя держишь, а сам по загорелому плечу тоскуешь... «Выборгские
крысоловы», говоришь? Зуб даю, завтра же агитировать начнешь. Романтика, что ни
говори... Да только не хочу я этого больше, хватит с меня космических
приключений! В конце концов, мы свое дело сделали: жжаргам накостыляли, карлика
Александра Иваныча на чистую воду вывели. Антонов уж полгода как в могиле
лежит. Враг побит, господа. Так сказать, виктория. Все. Теперь буду собой
заниматься. Так что извини, Мишаня, даже не уговаривай.
Дав такой хоть и мысленный, но очень решительный ответ Шестакову,
Саша тут же провалился в сон.
Это был удивительно четкий и простой кошмар. Равнина,
серо-коричневая, с ошметками выгоревшей травы. Саша, одетый в какую-то нелепую
хламиду. И ветер. Вначале — легчайшее, нежнейшее дуновение чуть взъерошило
волосы на затылке. Потом посильнее — толкнуло в
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53