Еще поэт
л Шестаков, быстро листая папку.
— К чему нам эта лирика?
— Как это к чему? — СССР, как обычно в разговоре с Мишей, начал
багроветь. Он совершенно не привык, чтобы его труды обзывали «лирикой» и
относились к ним столь легкомысленно. — Вы что, не видите закономерности?
Разговаривать было страшно неудобно. В комнату непрерывно входили и
выходили люди, приносили какие-то ящики, что-то постоянно спрашивая у
Шестакова.
— Знаете, Михаил, я лучше попозже зайду, — предложил СССР
— Хорошо, — как-то слишком равнодушно отозвался Миша. — Да, а как с
уловом быть? Сегодня три штуки попалось. И вчерашних две. Заберете?
— Заберу, — покорно ответил Профессор. К вечеру подсобка уже не так
сильно напоминала штаб, как днем. Толик уютно пил чай, вяло переругиваясь с
Шестаковым. Миша выглядел уставшим, но глаза его глядели весело.
— ... Завтра подписываю последние бумаги — и вперед, — говорил он
Мухину.
— А по-моему, ты торопишься, — заметил Толик, отставляя пустую
чашку — У нас и доказательств почти нет.
— Все вопросы к товарищу Профессору — Миша сделал в сторону СССР
широкий приглашающий жест.
Почему-то именно это равнодушно-ироничное движение ужасно оскорбило
Савелия Сергеевича.
— А знаете, Михаил, — чуть срывающимся, звенящим голосом начал он,
— вы ведь зря так легкомысленно от меня отмахиваетесь. И сейчас, простите, вы
напоминаете мне ребенка, который, увлекшись новой игрушкой, задвигает в угол
старую.
— Игрушки? — пришла очередь побагроветь Шестакову — Ну и
сравненьица у вас, господин Профессор!
— Ага! — страшным голосом произнес СССР. — Вот уже «господин», а не
«товарищ»!
Мухин, в предчувствии скандала, переводил умоляющий взгляд с
Профессора на Мишу, но не мог произнести ни слова.
— Вас не устраивает мое сравнение? Я могу привести другое, и даже
не одно. Вы, вероятно, относитесь к тем современным господам, которые берутся в
одиночку спасать мир? И всерьез убеждены, что главный принцип жизни —
неистребимое и всеразрушающее: ввяжемся, а там разберемся! Пора бы уже
переболеть этой детской болезнью и начать наконец думать! Думать хоть
чуть-чуть, а потом уже действовать!
— Уж не вы ли будете учить меня думать? — Шестаков медленно встал,
и у Толика вдруг мелькнула жуткая мысль, что он сейчас ударит Профессора.
— Буду! — срывающимся голосом крикнул Савелий Сергеевич, и сразу
стало ясно, что разговаривать в таких тонах он совершенно не умеет. — Уже в
течение, как минимум, недели я наблюдаю за вашей активной деятельностью. Не
надо быть гениальным провидцем, чтобы пон
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53