Еще поэт
— Почему моему? — обиделся Шестаков. — К тому же СЭС не «он», а
«она».
— Что? — Толик на мгновение задумался. — А! Ну да, фиг с ней.
Короче, завтра мы встречаемся в час дня у нашей двери. Молодец я?
— Молодец. А у какой нашей двери?
— Шестаков, ты к вечеру тупеешь! У двери подсобки, в метро! Еще
вопросы есть?
— Есть. Как его зовут хоть?
— Ха! Так это же самое смешное! Я тебе по телефону сказал: СССР!
— То есть?
— Нашего крысиного академика зовут Савелий Сергеевич
Струмов-Рылеев. Сокращенно — СССР! Понял?
— Сам придумал?
— Нет, это он так представился. Я у тебя переночую?
Савелий Сергеевич пришел на встречу в музейного вида совдеповских
джинсах, туристских ботинках и выгоревшей штормовке с огромным карманом на
животе. «Кажется, такие в альпинистской среде называют «кенгурятниками», —
вспомнил Миша. Из отдаленных студенческих времен вдруг всплыла застарелая
неприязнь к туристам, и Шестаков сразу решил, что СССР ему не понравится.
Толик, наоборот, суетился вокруг Струмова-Рылеева. Подвинул единственный стул,
зачем-то предложил кофе, которого у них в подсобке никогда не водилось, и
вызвался провести, как он выразился, «маленькую экскурсию по местным
катакомбам». Профессор (Миша понял, что это прозвище, с легкой руки Мухина, так
и останется за Савелием Сергеевичем) удивленно поднял бровь и от экскурсии
отказался.
— Михаил... — вопросительно начал он.
— Можно без отчества. — Шестаков постарался не передразнивать
церемонные интонации СССР.
— Я бы хотел, если можно, еще раз услышать от вас, в чем,
собственно, состоит проблема. Ваш коллега, — сдержанный поклон в сторону
Мухина, — вкратце сообщил мне, что вы интересуетесь крысами...
Теперь Миша сообразил, что Струмов-Рылеев дико напоминает ему
профессора Преображенского в исполнении Евгения Евстигнеева. И зачем только
Толик притащил сюда этого зануду?
В этот момент он поймал ошалелый взгляд Мухина. Посмотрел на СССР и
чуть не свалился с табуретки.
Что-то шевелилось у того в «кенгурятнике».
«Начинается, — с ужасом подумал Миша, — вот и мы попались».
Профессор меж тем широко улыбнулся, расстегнул «молнию» на кармане
и произнес нелепейшую фразу:
— Извини, Матильда, я о тебе совсем забыл.
После чего на столе появилась белая крыса. Она равнодушно оглядела
Шестакова и Мухина, села на задние лапы и принялась деловито расчесывать шерсть
на мордочке.
«Это не бред, — подумал Миша. — Он действительно принес сюда эт
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53