Еще поэт
>собственной чувствительной души. «Пострадала» — не то слово, если речь идет о
десятке раненых и двух погибших, одна из которых — сестра Юлии Борисовны.
Невесть откуда взявшиеся в вагоне собаки (теперь-то Миша знал, ОТКУДА) грызли и
рвали всех подряд. По долгу службы Шестаков одним из первых увидел, на что
способна тонкая ранимая душа после воздействия прибора Поплавского. Так. А
остальные?
... Дежурная по станции, которая внезапно вообразила себя
архангелом Гавриилом, а родной метрополитен — вратами ада...
... Рыдающий старичок умолял, чтобы его вывели наружу: он больше
часа ездил туда-обратно, но ВСЕ станции были «Академическими»...
Да зачем далеко ходить? Санька Самойлов лично наблюдал свое падение
под проходящий поезд по телевизору, установленному для машиниста в начале
платформы.
Миша специально проверил: Юлия Борисовна была единственной
пострадавшей и одновременно пациенткой доктора Игоря. Остальные и близко не
подходили к зданию Нейроцентра. Миша завелся. Он проделал громадную работу. Не
поленился поднять ВСЕ несчастные случаи в метро (благо служебное положение
позволяло это сделать — тогда Шестаков еще работал в милиции). Аккуратно отсеял
просто пьяных и просто психов. Из оставшихся кого смог — нашел и с кем смог —
поговорил. И что? И ничего. Около тридцати случаев кратковременного
помешательства. Внезапных и необъяснимых.
Шестаков понял, что ум у него заходит за разум. Он купил литр
водки, три гвоздики и решился нарушить семейную идиллию Дрягиных.
Миша никогда не был ни в Японии, ни тем более в знаменитом театре
«Но». Но где-то он читал, что их актеры, используя игру света и тени,
умудряются придать совершенно неподвижным маскам любые выражения. Безмолвная
трагедия, разыгравшаяся в первые же минуты перед его глазами в Валеркиной
прихожей, была явно достойна лучших спектаклей «Но».
Мариночка окинула Мишу взглядом врача-рентгенолога, кисло-сладко
улыбнулась гвоздикам, мгновенно почернела при виде бутылки и ушла на кухню,
покачивая бедрами.
Хорошо было заметно, как все Валеркино нутро потянулось за этим
покачиванием. Дрягин безмолвно разрывался на части. Глаза его светились
радостью при виде «сладкой парочки» Шестаков-«Распутин», рука уже потянулась
для дружеского рукопожатия, но чуткое ухо уловило неодобрительное позвякивание
посуды. Гримаса нечеловеческого страдания исказила мужественное лицо Валеры, и
он двинулся вслед за женой.
После непродолжительного шипяще-свистящего совещания за закрытыми
дверями Мише таки выдали тапочки и допустили на кухню. Марина стояла у стола и
резала колбасу с таким выражением на лице, буд
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53