Еще поэт
й Мишка мужик, строгий, правильный, сразу видно — мент
бывший. Но все равно — человек оттуда, сверху. «Сверху» не в смысле —
начальство, а просто с поверхности земли. Сам-то Виктор Гмыза уж восемь годков
в метро отпахал. Пообтерся, притерпелся, перестал обращать внимание на тяжелый
грохот поездов, сырость и тусклый свет. Что поделаешь, если праздничная
иллюминация и полированный мрамор заканчиваются аккурат перед дверью подсобки.
А этот вот страдает: на каждый шорох шугается, глаза щурит. То вдруг приседать
надумает тыщу раз, а то ему воздуха мало. Чего мало? Вон встань под
трехметровый вентилятор и дыши сколько влезет. За крысами они тут вздумали
охотиться. Дурь бесполезная... Не так уж их здесь и много. Ну да, бывает,
прошмыгнет мимо по своим делам хвостатая, ну и что? Это на свалке или в
канализации они стаями гоняют. В старых домах, говорят, от них вообще житья
нет. Серегина тетка даже как-то жаловалась, что у них на Моховой крысы из
унитазов выскакивают. Бр-р-р.
Пыльная лампочка лениво освещала кусок коридора. Где-то капало.
Сигарета быстро кончилась, оставив во рту кошачий привкус.
— Толика ждать не буду — Миша поплелся в раздевалку. Его чистая
белая рубашка висела на крючке, неуместная, как биде в дачном сортире.
Покопался в сумке, задумчиво повертел в руках шуршащий пакет и гаркнул: — Эй,
Грымза, тебе бутерброды оставить?
Вот еще новоприобретенная привычка: все время перекрикиваться, как
в лесу.
— Не-е! — откликнулся Витек, помедлив. Видимо соображал, обижаться
ли ему на «Грымзу». — У меня котлеты домашние!
Между прочим, сам готовит, домовитый мужичок.
— Я пошел!
Дежурный сквозняк рванул дверь из рук и с треском захлопнул за
спиной. Пожилой мужчина с рюкзаком равнодушно повернул голову и тут же снова
уставился в пол. Еще примерно с десяток пассажиров сиротливо стояли на
платформе.
Да-а, не узнать некогда шумную «Политехническую», не узнать. И
время-то самое студенческое, вторая пара закончилась. В наше время это был пик
активности: толпами народ валил. Кто-то, вдоволь выспавшись! — на третью пару,
а кто-то и с нее — в город. Эх, даже вспоминать не хочется, душу травить. Было
ведь когда-то блаженное бездумное время, когда все проблемы решались в пять
минут. Сейчас же студенты, попивающие свежую «Балтику» на скамеечке парка,
казались Мише существами нереальными. Хотя бы потому, что они могли позволить
себе послать на фиг какие-то свои дела и просто повалять дурака, жмурясь под
ласковым майским солнышком. А он — не мог. И для Миши Шестакова пятнадцать
минут неподвижного сидения означали лишь одно: вот-вот из бешеной круго
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53