Дети солнца
какого ответа.
Смирившись, Уника отошла на несколько шагов, присела на пятки.
Страшно было, как никогда прежде. Вдруг вспомнились слова Ромара: «Мы все сделали, что могли. Тебе осталось делать невозможное.» Тогда учитель еще сказал, что она больше не человек, она рука, которая должна нанести удар чудовищу. Кто знает, может быть так и должно быть? Ромар подошел к врагу на расстояние вытянутой руки и подходить ближе не требуется. Дальше двинется рука с зажатым ножом. Знал бы кто нибудь, как страшно быть просто рукой!..
Стараясь ни о чем не думать, Уника отошла от расколотой ивы, подняла мешок и сумку. Перебрала немногие оставшиеся вещи. Какая?то одежда, инструмент… Все это больше ей не потребуется. Сумка тоже почти пуста.
Трещотка осталась и пара орешков. Вот и славно, легче будет идти. До Горького лимана – пять дней пути, но если идти налегке, то можно уложиться быстрее. Уника провела рукой по животу – не получится налегке… этот груз нигде не оставишь. Уложила в сумку флягу и нож, мешок с ненужными вещами пристроила среди корней ивы и, не оглядываясь, пошла в гору.
Все?таки она не утерпела, заглянула по дороге в селение. Без малого за год оставленные без присмотра дома пришли в упадок, хотя ни один еще не обвалился. С чего им рушиться, в такую сушь? Внутри все было разорено, переломано. Укрытые запасы диатриты сумели раскопать и стравить за долгую зиму, Унике ничего найти не удалось. К тому же, все дома были страшно загажены. Засохший кал валялся на полу, в очагах, на постелях.
Удивительно, почему дикарь все, что не может понять, стремится превратить в отхожее место?
Чувство омерзения было так сильно, что Уника ушла из селения, не задержавшись ни на одну лишнюю минуту. Путь предстоял длинный, но простой: берегом бывшей реки до того места, где вправо отходит Истрец, такой же мертвый, как и Великая. А как дойдешь до того места, где приключилось первое большое сражение с диатритами, так идти вдоль старицы, никуда не сворачивая. Истрец сам приведет к Горькому лиману.
Уника достала нож, примостила на ладони, посмотрела, куда укажет острие. Все правильно, и нож туда же показывает… Значит, туда и идти.
Главное, не думать, что случится, когда дойдешь. Рука не рассуждает, она бьет.
Уника уложила нефрит на место, кинула в рот орешек, как был, в скорлупе. Глотнула крошечный глоток воды. Теперь целый день не захочется есть, и вода тоже не понадобится. Туда дойти сил хватит. А обратно, верно, идти не придется.
* * *
Четвертые сутки Уника брела по изуродованной пустоши, в которую превратился ее родной край. Реки больше не было, оголодавший Кюлькас закрыл истоки, выпив всю воду. Старые осокори и пирамидальные тополя торчали изломанными вершинами, травы сгорели, небо пыльно выцвело.
Непреклонный Дзар равнодушно взирал с высоты на дела своего брата. Теперь в этих прежде благодатных краях могли бы прожить лишь диатриты со своим птичником, но видно и они боялись проснувшегося чудовища – за три дня Уник
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52