Дети солнца
ую временем кору.
Как давно она была здесь в последний раз! Целую жизнь назад…
Воды у Ромара с Уникой оставались сущие крохи, но всю же Уника откупорила фляжку и осторожно отлив на ладонь несколько капель, брызнула на ствол.
Скрипучий стон раздался в ответ. Морщинистая громада дерева раскололась, выпустив на свет своего обитателя. Корявая фигура, словно вытесанная из тронутой гнилью древесины, взлохмаченные лубяные волосы и горящие безумным углем глаза. Ничей взгляд не мог бы узнать в этом страшилище бывшую красавицу Саллу. И все же это была она.
Двухлетняя засуха покалечила старую иву, и разве что зоркий слепец Матхи мог бы сказать, что стало с истиной сутью древяницы в верхнем мире: жива она или убита тупой мощью Кюлькаса, а ведь от этого зависит, сможет ли ее тень вернуть себе прежний облик, или ей предстоит долго гнить, а потом блуждать над землей бесплотным духом, не способным воплотиться в новое дерево.
Но как бы то ни было, сейчас древяница никого не узнавала и, ведомая долгой мукой, тупо шла, выставив занозистые пальцы, метя в глаза бывшей подруге. Уника отшатнулась, закричала. Что угодно ждала она, но только не этого. Взбесившаяся природа шла на нее, грозя смертью. Древяницы никогда ни на кого не нападали, и потому никто не знал, как от них можно оборониться.
Споткнувшись о корень, Уника упала и в этот момент между ней и страшной неузнаваемой Саллой возник Ромар.
– Уходи! – крикнул он, шагнув навстречу древянице..
Салла, шипя словно рассерженный камышовый кот, прыгнула вперед, впилась в грудь Ромара, но старик не остановился, а сделал второй и третий шаг, оттесняя древяницу к иве.
– Уходи! – снова закричал он, и на этот раз Уника поняла, что Ромар кричит не древянице, которая все равно не разбирает слов, а ей. Уника отползла в сторону, не отводя глаз от сцепившихся противников.
Салла уже висела на Ромаре, терзая его одеревенелыми когтями. Ей нельзя было повредить простой силой, да и не было такой силы у двух измученных путников, а магии в эту минуту древяница не боялась вовсе, и окажись рядом хоть сам неуязвимый Кюлькас, она и на него кинулась бы, терзая каменную чешую колючками коготков.
Непослушными пальцами Уника путалась в узлах веревки, которой была затянута сума. Достать нож, и тогда она сможет помочь Ромару. Ну почему мешок завязан?.. Никогда больше не стану затягивать узел на нем…
Ромар дошагал к дереву, но не остановился, словно грудью хотел своротить наклоненный ствол. Всем телом старый колдун ударил о дерево его взбесившуюся хозяйку. Ствол раскрылся и с тем же тягучим скрипом, которого никогда прежде не бывало, поглотил обоих противников.
– Не надо!.. – закричала Уника. – Ромар, не надо!..
Тихо было вокруг и пустынно.
Уника достала наконец нож, замахнувшись бросилась к дереву:
– Выходи!
Молчание, тишина. Даже вялые листья не шелохнутся на тонких плакучих ветвях.
Уника выхватила флягу, щедро плеснула водой.
– Выходи, слышишь?!
Ни
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52