Дети солнца
собаки, а то и мышкующей лисы… Или того хуже: мелькнет в вышине крестообразная тень кобчика, вскрикнет пустельга или сипуха завозится в кустах, скользнет в воздух на мягких крыльях, а ты и не узнаешь ничего, покуда не закогтит тебя беспощадная лапа.
Уника сжалась в комок, мелко и часто дрожа.
– Тихо ты! – пискнуло рядом.
Уника скосила глаз. Ромар тоже был мышью, но не простой, а прыгучей.
Есть в низовьях зверек – тушканчик, что умеет бегать на двух ногах.
– Успокойся! – странным образом Уника разбирала посвистывания Ромара.
– Быстро хватай вещи, и побежали. А то эти, никак, на дневку метят остановиться. Птицам до нас дела нет, а карлик, думаю, мышкой не побрезгует. Давай ноги уносить.
Как она управилась с мешком, Уника потом и сама не могла сказать. Она просто схватила ношу и припустила во всю прыть. Жгучее чувство беззащитности не оставляло ее. Ромар скакал рядом; длинный хвост с кисточкой на конце стелился по воздуху.
– От берега далеко не отходи!.. – свиристел Ромар, – а то с пути собьемся!
– Чайки!.. – испуганно пискнула Уника.
– Нет там чаек! Разлетелись давно…
– А вдруг?..
– Я обороню.
Пусть не совсем, но эти слова успокоили ее, Уника побежала смелее, быстро переставляя лапки. Ромар хрипел от натуги, но не отставал, неутомимо прыгая следом. Ничего, главное – подальше уйти от недобрых глаз, а ползком или вприпрыжку, это уже не так важно.
Два серых мышонка, два неприметных существа пробежали иссохшим обрывом, среди неподнявшихся трав, между умерших кустов. Ничей хищный взгляд не остановился на буреньких спинках, ничей коготь не посягнул на два тревожно бьющихся сердца. Где некому жить, там некому и убивать. Там где прежде кипела жизнь, теперь была пустыня. Пока ее приход можно повернуть вспять. Еще лежат в земле живые семена, еще не все звери погибли или ушли так далеко, чтобы не смочь потом вернуться, но если пройдет еще один такой же год, то мир изменится необратимо. Кто знает, что случится, если позволить чудовищному Кюлькасу изливать на землю остатки своей ярости? Кто знает, что стрясется, если остановить его…
Ромар разогнул усталую спину. Его неудержимо тянуло согнуться, словно тушканчика. Хорошо все?таки, что есть такая мышь, а то пришлось бы землю носом рыть, пытаясь бежать на четвереньках. Хотя и отпрыгать этакое поприще тоже непросто. Тяжко быть пожилым тушканчиком.
Уника все еще не могла подняться с земли, колдовство не отпускало ее.
Ромарова сумка и мешок с вещами лежали рядом, а вот копье и подаренный Зуйкой лук остались в степи. Не достало у мышонка ни зубов ни сообразительности, чтобы захватить оружие. Да оно, впрочем, уже и не понадобится, впереди пустые места, даже диатриты отсюда уходят, им тоже стало невмоготу.
– Вставай! – весело приказал Ромар. – Проползли. Никто нас больше не тронет.
– Это что же, – спросила Уника, – мы вправду мышами были?
– А кто его знает?.. – Ромар усмехнулся. – Для себя ты мышью была, другие тоже мышь
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52