Дети солнца
шей резьбой на скорлупе – сколько десятилетий сохли они без дела? Лежала тщательно выделанная шкурка полевки – знатная добыча для удачливого охотника, каким был когда?то Ромар! Сберегалась детская игрушка, трещотка из березовых дощечек – вещь жизненно нужная всякому взрослому мужчине. Имелась крошечная лубяная коробочка с пахучей густой мазью – пожалуй, единственная вещь, от которой не отказался бы охотник. Такой мазью натираются добытчики перед тем, как промышлять зверя из засады. Вонючая дрянь отбивает человеческий запах и не тревожит зверя.
Обереги, взятые в избе Йоги, Ромар отдал Унике, велел носить на шее.
Трудно сказать, как сработает в трудную минуту чужой талисман, ясно одно – если и поможет он, то не мужику, а женщине.
Фигурками Уника пользоваться не могла, они служат лишь хозяину, а остальные вещицы могли помочь лишь однажды: орешки напоить и накормить, прочие – спасти от врага.
– Зачем мне это знать? – жалобно спрашивала Уника. – Ведь ты обещал, что мы пойдем вместе.
– Это на тот случай, если дойдет только один.
– Я не смогу одна…
– Мы будем вместе, но следует быть готовым ко всему. В последнюю минуту может не оказаться времени для объяснений. Лучше все знать заранее.
Мазью Ромар велел Унике тщательно натереться и натереть его, поскольку сам он не мог исполнить даже такого простого дела.
– Прямо сейчас? – спросила Уника.
– Да. Она будет действовать целую неделю.
– Но ведь мы не собираемся охотиться…
– Зато кое?кто собирается охотиться на нас, – не удержался Ромар. – Эта штука отбивает не обычный запах, а запах колдовства. Если кто?нибудь захочет выследить нас через верхний мир, ему придется здорово попотеть.
Жаль мы не сможем спрятать нож, а сила его велика, и он известен в верхнем мире. Но все?таки лучше предпринять что?то, чем ничего. – Ромар улыбнулся и добавил:
– Не горюй, все?таки кое?что мы уже сделали.
* * *
Двое шли на юг.
Все реже становился лес, позади остались еловые чащобы и пересохшие от засухи ольховые буреломья, все чаще поляны сливались друг с другом, открывая взору привычный, исполненный воздуха простор. Легче дышалось, спорей было идти. И все тревожнее становился Ромар, чаще и беспокойнее проверял заветную суму, а потом и вовсе велел Унике забрать ее себе.
– Тут же нет никого! – удивилась Уника. – Диатриты еще год назад всю живность извели.
– Никого, говоришь? – переспросил ведун. – А сами диатриты? Они никуда не делись.
Уника тихо охнула и больше не возражала.
Роковая встреча произошла на пятый день. Уника с Ромаром давно миновали развалины северного поселка и шли вдоль пересохшего русла Великой. По весне, когда стаивал бедный снежок, река пыталась ожить, но воды хватило ненадолго, и теперь пустое русло напоминало безобразный шрам, борозду, прочерченную когтем Кюлькаса по лицу Всеобщей Матери. Грязь на дне засыхала, трескалась. Пластины затвердевшего ила казались пустыми чашами или ладонями, безнадежно ждущими кап
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52