Дети солнца
: ты сделал все, что был должен. Кюлькас уснет, и жизнь наладится, даже если род зубра исчезнет с лица земли. Но ты решил уничтожить Кюлькаса. Разве ты не знаешь, что предвечного не убить? Можно лишь разрушить его косную магию, как то было с Дзаром и Хаддом. Но зачем это тебе? Скорее всего, ты погибнешь, ничего не добившись и, значит, смерть твоя будет напрасна. А если вдруг ты добьешься своего, тогда переменится весь мир. Могучие силы, которые скоро уснут, вырвутся на свободу и могут уничтожить куда больше людей, чем погибнет за то время, пока властелин будет засыпать. Переломится ход жизни, и, кто знает, возможно усилия твои ни к чему не приведут, просто потому, что в новом мире не будет места для людей. А так – хоть кто?то, но останется. Пусть не род зубра, пусть ловцы лосося, все?таки это люди. Пусть степи достанутся диатритам, а в заледеневших горах обоснуются горные великаны, но все?таки, где?то найдется место и для людей.
– Великолепную судьбу предсказываешь ты людям. А ведь ты сам родился человеком, и прежде не забывал правила и был строг.
– С тех пор изменилось многое. Старый мир не вернется, а в новом нет места ни для меня, ни для тебя, Ромар.
– Я остался прежним и пойду вперед.
– Я тебя не пущу, и ты ничего не сможешь сделать со мной, потому что здесь мы больше не встретимся, а в нижнем мире ты не сможешь узнать, кто я такой.
– Я знаю, кто ты, – сказал Ромар. – Не так много людей настолько сильны, чтобы повторить все то, что делаешь ты. И я знаю теперь, почему род не просто разбит в бою, но и прежде несокрушимый нефрит раскололся на части. Скажи мне одно – это тяжело: смотреть в глаза родичам, ждущим твоей помощи, и знать, что их надежды напрасны, что ты уже принес их в жертву чему?то высшему, что сумел углядеть своими слепыми глазами в сплетении магических сил?
– Да, Ромар, это очень страшно.
– И что ты собираешься делать?
– Я буду спасать людей. Сколько хватит умения, я буду помогать – не роду, а каждому отдельному человеку. Но тебе, Ромар, я буду мешать, тоже сколько смогу. Пойми и не сердись. Потом, когда мы встретимся во внешнем мире, ты сможешь убить меня, если захочешь.
– Я не сержусь, и я не стану убивать тебя, Матхи. Ты казнишь себя сам, потому что ты видишь, но не можешь делать. Мне повезло больше: пусть в магическом мире я слеп, но я могу делать и, значит, погибну в бою.
Ромар повернулся к неподвижной фигуре и, осторожно ступая, пошел на звук далекого бубна.
* * *
На следующий день с самого утра Ромар предпринял некоторые меры, чтобы хоть немного обезопасить себя от козней бывшего товарища. Унике он, разумеется, ничего не сказал, незачем ей знать, что число недругов умножилось, и без того безнадежность уже поселилась в ее душе.
Ромар велел раскрыть свою заветную суму и разложить на земле те сокровища, что еще оставались там. Кроме гадальных фигурок и зеленого кинжала в торбе нашлось совсем немного вещей. Хранился увязанный в тряпицу пяток лесных орехов с тончай
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52