Дети солнца
т покалечить. Две сильных и ловких руки было у Ромара. А возможно, и не две, а больше. Ромар не мог сказать точно.
Он просто протягивал руки, ощупывая перед собой путь и не зная, куда приведут его чуткие пальцы.
Неладно было вокруг. Прежде тени гладили его, нашептывали в ухо многозначительные речи, смущали, но не угрожали. И лишь взбесившийся Кюлькас грохотал горным обвалом. Сегодня весь глубинный мир стал хрупким и угловатым. Всюду пальцы натыкались на иглы, рассыпавшиеся от прикосновения, но успевавшие причинить мгновенную острую боль. Метались тени и слышался отчетливый зловещий треск. Так хрустит под ногой ненадежная трухлявая лесина, брошенная через бездонную моховую нишу.
Тогда Ромар начал наощупь срывать колючие ветви и, не обращая внимания на боль, бросать их под ноги. Кто хочет получить ответ – должен идти, даже если он не видит цели.
В далеком «нигде» гудел и звал бубен.
«Лишь бы она не остановилась, – подумал Ромар, – ведь тогда я не смогу найти обратной дороги.»
И наконец, среди пустоты и ломкой боли пальцы нашарили что?то знакомое. Ромар остановился, долго стоял, ощупывая преграду, пока не понял, что перед ним стоит человек. И сразу словно просветлело вокруг, Ромар начал различать на фоне колышущихся серых нитей темный контур человеческой фигуры.
– Здравствуй, – сказал Ромар, глядя в непросветную темень встречного.
– Здравствуй и ты.
– Я случайный гость здесь, – сказал Ромар, – я не вошел бы в этот край, но мои пути во внешнем мире закрыты и потому я здесь.
– Я знаю.
– Я пришел спросить, почему меня не пропускают, и если преграда на пути поставлена разумом, то кто это сделал?
Встречный долго молчал, потом донеслись слова:
– Здесь следует отвечать, поэтому я скажу: На твоем пути стою я. Мне больно говорить это, волшебник Ромар, но мы с тобой впервые не идем вместе. Я хочу, чтобы ты остановился, и тогда рано или поздно уснет и Кюлькас.
– Он уснет слишком поздно, – возразил Ромар, – на это уйдут годы, а род не может ждать так долго.
– Ты волшебник, Ромар, ты знаешь, что на свете есть многое иное, кроме рода.
– Но род важнее всего.
– Прежде я тоже так считал. Так было давно, в прежней жизни. Но теперь я научился слышать и понимать другую правду. Я смотрел твоими глазами и слушал твоими ушами, когда ты стоял в пещере северного мага. Ты был там, так неужели ты по?прежнему считаешь, что род важнее всего остального мира?
– Не важно, что я думаю, важно, что я стану делать, – непреклонно ответил Ромар безликой фигуре. – Если не будет рода, то для меня не станет и вселенной. Значит, я жил зря.
– Северный колдун живет и делает великие дела.
– Это не жизнь. Древние колдуны в его пещере, тоже не умерли, но кто назовет их живыми?
– Это оттого, что они все отдали своим родичам, ничего не оставив себе.
– И потому их потомки живы. А где род отшельника?
– Мы говорим не о том, – напомнил стоящий поперек пути. – Я вышел к тебе, чтобы сказать
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52