Дети солнца
поднялись и Таши вслед за ними. Выходя из дома, он захватил мешок и проверил, хорошо ли держится за плечами висящая шапка. На улице зорко обвел взглядом светлый небосвод. Нет, все спокойно.
А он уже представлял, как злой чародей, оборотившись грозовой тучей, летит на зов приворотного талисмана…
Таши уселся на завалинку, попытал, крепко ли держится на шапке бирюлька. Эх?ма, еще чуток, и обвешают меня амулетами, словно фигурку Лара перед праздником… Ну да ничего, перетерпим.
Уника сидит у стены, подставив лицо солнечным лучам. На лице бродит затаенная улыбка. Опять, небось, сын завозился в животе, вот Уника и прислушивается, что он там вытворяет. Таши вздохнул. Что за недоля такая?
Унике скоро рожать, а они так и бродят по миру неприкаянно. Скорей бы уж словить поганца, скрутить ему башку, а уж там заживем. Диатритов назад погоним, в их пустыни, дом поставим в поселке. Отдельной семьей жить станем. Все живут на пять семей, а мы – сами по себе – шестой. И пусть кто?нибудь попробует косо посмотреть!..
Йога и Ромар тихонько беседовали. Таши сперва не прислушивался, потом разобрал отдельные слова и насторожился.
– …сама не знаю, как он меня обошел, – жалилась Йога. – Ведь человек с виду, как есть человек! И говорит по?нашему, и одежду носит, и оружие у него человеческое. Потом оказалось, что притворялся – все у них иное. Я и тогда чуяла, что не нашим духом от него пахнет, а как он появится, то обо всем забывала, дурная становилась, ровно девчонка.
Околдовал он меня, что ли? Может и околдовал… Я ведь дверь в избе повесила какую тяжеленную; запиралась от него, так он все равно проходил – сама я отпирала или он через застреху проскальзывал?.. Не знаю.
«Это, никак, она о своем муже рассказывает! – догадался Таши. – Тьфу, погань! Ромар?то зачем слушает?.. головой кивает, соболезнует. Плюнуть бы дуре в морщинистую рожу, чтобы знала наперед!»
– …он меня ни о чем и не выспрашивал, сама, дуреха ему все обсказала, клятвы похерила… За то и мука мне, окаянной! Я уже на девятом месяце была, когда он насмеялся надо мной: показался в своем обличье. Тоже – человек с виду, только рот широкий как у жабы и волосы на голове торчком стоят, а по шее и спине гребнем спускаются. Явился вот так?то, а сам смеется – он смешливый был. Спасибо, – говорит, – за науку, всему ты меня обучила. Теперь мне к дому пора. А тебе – счастливо гнить! Ну я ему и показала, что не всю мою науку он превзошел. Шуганула его так, что он катком до самой реки катился. А что проку? С тех пор так и живу: все входы?выходы заговорила, от людей, от мира затворилась. А как дите родилось, так меня всю опять перевернуло. Ты, вот, меня осуждаешь, а сам бы смог родное дитя в колыбели придушить? Смог бы, а?..
– Я тебя, Нешанка, не осуждаю, – тихо проговорил Ромар. – Я думаю, как нам дальше быть?
Таши с силой выдохнул воздух, успокаиваясь.
Сиди и помалкивай! Ромар лучше знает, что делать. Влез бы сейчас в чужой разговор и все испортил. А Ромар, вот, голо
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52