Дети солнца
омар с сомнением прокачал головой.
– Сильный?то сильный, да не настолько. Был бы он тем чародеем, так если бы захотел, все большеглазое племя раздавил словно вошь на ногте. А он ничего особенного не делал. Большеглазых зачаровал их же собственной магией. А что шеи им ломал словно мальчишка лебеду, так на то он и мангас – силища у него что у мамонта.
– А огонь? Как он костер распалил?то? Без кремня, без крестовины, голыми руками. Я о таком и не слыхивал.
– Мало ли чего ты не слыхивал. Огневик он, конечно, знатный, но для таких штучек к предвечному соваться незачем. Есть на свете люди, которые без огнива и без палочек костер разжечь могут. Разумеется, это не так просто, лучше если хоть что?то в руках будет. Кремнем можно и не ударять, а огонь появится. Ох, помню, на состязаниях ты стараешься, камнями впустую щелкаешь, а у Калюты костер с полуискры заполыхал.
– Так он… – давнее воспоминание вдруг наполнило душу обидой, – так он выиграл не потому, что лучше умел?.. Волшебством взял? Это нечестно!
– Почему? Он лучше знает душу огня и, значит, лучше умеет. Никакое волшебство законом не запрещено. Нельзя только другим мешать. Так он и не мешал, за этим я следил.
– Все равно – нечестно, – пробурчал Таши.
– Да ладно, пусть его, – дело давнее. Я это к тому говорю, что мангас великим чародеем быть не может. Он не чары творит, а шутки играет, мается от нечего делать. А тот, кто Кюлькаса тревожит, это совсем иное дело. На такое решиться, слаще рузарху в пасть прыгнуть. Мало того, что весь мир кругом стонет, так сам чародей больше всех рискует. Сегодня он у Кюлькаса силу своровал, а завтра его эта же сила походя раздавит. Такими вещами не балуются. У предвечных повелителей силища неподъемная, ею горы двигать надо, звезды на землю сводить, моря высушивать. Я ума не приложу, чем этот мерзавец у себя занимается, какие пакости задумал, что за ужасы творит.
Ведь он не раз и не два обратился к предвечному, он будоражит его постоянно, каждый день и чуть не всякую минуту. Но я нигде не вижу следов его страшной волшбы. Вот, что пугает меня всего сильнее. Возможно, он готовит что?то непредставимое, и нам надо остановить его, пока он не пустил это в ход.
Таши поежился. Картина, нарисованная Ромаром, проняла даже его. Уму представилась пещера, наподобие той, о которой рассказывала Уника. Мертвая гладь подземного озера, мельчайший песок и неровный камень стен. И там, в безграничной тьме безликое, ничем не напоминающее человека существо готовит скорую гибель этого мира и приход иного, где все будет чужим и враждебным.
– Я его найду, – сказал Таши, – и заставлю раскаяться в своих делах.
* * *
Неделю они упорно ломились сквозь лес, не встречая по пути никого и оставив далеко в стороне приречные поселения рыболовов.
На восьмой день, завершив вечернее гадание, Ромар подошел к Таши и Унике и негромко произнес:
– А ведь мы и впрямь след в след домой возвращаемся. Давай?ка ты завтра от шапки своей отдохни, и пой
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52