Вгоду.
валась до последнего патрона, хладнокровно послав последнюю пулю себе в висок?..
Я шагал дальше и отчего?то думал о ней. И о других, оставшихся на планете, после того, как «Танненберг» ушёл с неё в дальний бросок к Омеге?восемь. Наши новокрымчане ни за что не тронули бы офицерских жён и детей, оставшихся на планете, но вот за госпожу Дариану Дарк я бы не поручился.
Сам Новый Севастополь казался праздничным и чуть ли не беззаботным. Однако среди прохожих преобладали пожилые, очень многие в полувоенном, с трёхцветными повязками на рукавах. Многие магазины, особенно торговавшие дорогой мебелью или престижными машинами, катерами и прочей техникой для богатых, закрылись. У продуктовых лавочек, так до конца и не уступивших натиску универсальных магазинов, я с удивлением увидел очереди – молчаливые очереди женщин. Ничего подобного на Новом Крыму я не помнил – и не только я. Не помнили даже неофициальные, наиболее правдивые и неангажированные «Хроники Новой России»
Я заметил, что на меня начинают коситься. Само собой – здоровый молодой парень, а без трёхцветной повязки. Что, он, значит, вроде как не с нами?..
Я поспешил убраться с центральных улиц.
...Ночь я встретил за городом. У меня хватало денег, имперских марок, однако первые же наблюдения около магазинов Нового Севастополя дали мне понять, что использовать это богатство тут нельзя. Госпожа Дариана Дарк успела ввести в обращение новую валюту.
Ну что ж, не станем искушать судьбу.
Я шагал и шагал. Остров, на котором стоит Новый Севастополь, относительно невелик: на хорошей машине за два дня замкнёшь круг по Прибрежному шоссе. Чуть в глубине от берега, в лесистых предгорьях, стоял наш дом. Час скоростной магистралью до столицы. Мама никогда не любила «шум большого города», многие богатые люди селились далеко за пределами Нового Севастополя. Я знал почти наверняка, что отец сейчас там.
Девяносто километров по родным местам, где знаешь каждую тропку – пустяк для тренированного человека. Я одолел это расстояние за три дня. Шел ровным, сберегающим силы шагом. Не надрывался. На четвёртый день, к вечеру (это была по местному календарю пятница) – я вышел к ограде нашей усадьбы.
Я не был тут больше двух лет. На первый взгляд – ничего не изменилось. Ухоженные газоны и альпийские горки, ровные, посыпанные жёлтым песком дорожки. Причудливые башенки и эркеры, крытые террасы – даже громадный самовар, вокруг которого собиралась вся семья в прежние счастливые времена, всё так же сверкал в лучах заходящего светила начищенными до нестерпимого блеска крутыми медными боками
Я долго стоял, притаившись в тени кустов сирени. По усадьбе лениво бродили псы. Я узнал почти всех – за исключением одного, совсем ещё молодого. Время от времени собаки косились в мою сторону, но, само собой, не подавали голоса – ведь я же был хозяином.
Стемнело. Ночи на Новом Крыму всегда ласковые и теплые, с недальнего моря тянет лёгким ветерком, издалека доносятся гудки громадных контейнеровоз
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51