Вгоду.
наотрез. Запрыгнула на броню БМД и так поехала с нами. На ошейнике мы прочли имя – Герцог.
– Ладно, оставайся, – я потрепал пса по загривку.
...В тот день при полке образовалась настоящая псарня. Все собаки – сильные, здоровые сторожа – были насмерть перепуганы. Жались к солдатам и жалобно скулили. Им ничего не было нужно, только одно – быть с людьми. Наверное, они чуяли инстинктом, что эти двуногие в странных своих машинах, так непохожих на тракторы и грузовички фермеров, не бросят, не отступят и не предадут.
К вечеру мы достигли водораздела. Поднявшись на холмистую гряду, мы увидели раскинувшееся перед нами открытое пространство, плавно понижавшееся к югу и юго?востоку. Километрах в трёх по долине струилась неторопливая река в окружении заливных лугов и небольших приречных рощ. Ещё чуть дальше виднелся небольшой городок, от него к нам тянулась шоссейка. Вокруг лоскутками разбросаны поля – и нигде ни одной живой души.
Мы в Скифии, мы на краю земли, Достигли мы пустынь необозримых... – хотелось повторить вслед за древним автором. Мы тоже стояли на краю пустыни. Рукотворной пустыни. Пустыни, откуда ушли люди – и куда теперь по их следам вливалась совершенно другая сила.
Пришла команда разворачиваться. Спешно, срочно, немедленно. И у меня появилось подозрение, что там, куда нас отправляли изначально, всё уже кончилось. Там мы уже не нужны.
– Фатеев!
Нас собирал ротный, обер?лейтенант Рудольф.
– Дело дрянь, meine Herren. Десятая «матка» проснулась, как мы все и полагали. Но разведка опять прошлёпала, Donnerwetter, и теперь у нас задача – притянуть на себя как можно более крупные силы. А там и Туча, и всякие наземные твари... «Матка» времени не теряла. Нарастила, что называется. Короче, командование подняло всё, что может летать, жгут любые скопления Тучи – однако они маскируются и разворачиваются, только если впереди – живая сила. То есть мы. Поэтому приказ один – зарываться в землю, закрываться сеткой и притягивать их к себе. Поддержка с воздуха нам обещана. Туча, по опыту Пенемюнде и других мест, не выдерживает систематического истребления. Сколько придётся держаться, командование не уточняет. Но сдавать Иволгу или выжигать её термоядом наверху не хотят. Туча прёт сейчас прямо на нас. Времени у нас немного. Дальше вперёд идти смысла нет. Их там миллионы. Встретим их здесь, на этом рубеже.
49
Приказ зарываться в землю мы выполнили. Полк окапывался. Натягивал сетку над ходами сообщения и наспех вырытыми траншеями. Ночь застала нас ещё не в «полевой крепости», но, во всяком случае, не «в чистом поле».
А наутро вышедший к нам Валленштейн зачитал приказ: держаться до последнего.
«Противник перешёл в наступление», «боевая задача – не допустить прорыва к жизненно важным центрам...» – говорилось в приказе, так, словно нам противостоял самый обычный враг. Признаться, я не понимал – до тех пор, пока мы не увидели всё своими глазами.
Было утро. Неяркое осеннее утро. Мы стояли посреди пустыни
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51