Вторжение моря.
сочтём это необходимым, – прищурилась Дариана. – Тогда мне придётся ещё поспрашивать тебя. Раз уж ты решил прикинуться крутым имперским штабс?ефрейтором.
– Спрашивайте, мадам. Я не думаю, что вы сами захотите нарушать Женевскую, Гаагскую и прочие конвенции, поэтому не знаю, чем ещё смогу быть вам полезен.
Дариана и Кривошеев опять переглянулись. Словно никак не могли решиться на что?то.
– Разве что вы решите выменять нас на ваших, которых взяли на Сильвании, – прибавил я.
Оба моих собеседника молчали и занимались какими?то непонятными «переглядушками». Словно разом проглотили языки. Верно, я повёл себя совсем не так, как они этого ожидали.
– Сделаем ещё одну попытку, штабс?ефрейтор, – вдруг сказала Дариана. – Думаю, тебе будет интересно узнать, что Далия Дзамайте спаслась. Вместе со многими другими пленными. Если бы не твоя ретивость, штабс?ефрейтор, они спаслись бы все.
Я постарался сохранить каменное выражение лица. Здесь уже ничего не изменишь и не исправишь. А следовательно, и нечего давать волю эмоциям.
– Тебе даже всё равно, осталась ли Даля жива или нет? – испытующе осведомилась Дариана.
– Мадам, я не стану отвечать на эти вопросы. Вы, конечно, можете применить физическое насилие...
– Мы имеем полное моральное право его применить, – резко бросила командир Шестой интернациональной. – Империя не признаёт конвенций о гуманном обращении с пленными. Наших товарищей пытают. Тех, кто «не представляет интереса», просто уничтожают. Или, что ещё хуже, – продают Чужим. Это тоже для тебя новость, штабс?ефрейтор?
Я молчал. Пока меня не лупят арматурой и не прижигают сигаретами, буду отмалчиваться. Когда перейдут к пыткам, заговорю – чтобы они поверили каждому моему слову. Для этого придётся потерпеть.
– По глазам вижу, что не новость. И ты, русский, продолжаешь утверждать, что добровольно надел эту форму?
На это можно и ответить.
– Так точно, мадам.
– Ага. Значит, всё?таки до конца в молчанку решил не играть... Это радует. Что ещё скажешь, штабс?ефрейтор?
– Зависит от ваших вопросов, мадам.
Несколько мгновений они оба смотрели на меня. А потом как?то сразу, дружно махнули рукой и вызвали охрану. Каковая и препроводила меня в низкий, тёмный – но сухой и чистый блиндаж, где сидели остальные семнадцать моих товарищей по несчастью.
– Командир! Руслан вернулся! Живой!
– Командир, ты в порядке? Командир, ты как? Командир, ты им ничего не сказал?
– Спокойно, спокойно, ребята, – я поднял руки. – Ничего страшного. Никто меня не пытал. Так... поговорили самую малость.
– И что? Тебя отпустили, командир?
– Они не знают, что с нами делать, – успокаивал я ребят. – Сами слышали – конвенции, фигенции... Никто с тебя, Мумба, твою чёрную шкуру на барабан спускать не собирается. Ладно, ребята. Всё ничего. Мы живы, это главное. Давайте помянем... тех, кто не дошёл. Хоть водой.
...И мы выпили круговую. Простую воду. В молчании, словно шнапс. Никто и не вспомнил, с
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51