Удивительные приключения
Предстояла вторая. Самая опасная и гадкая.
Бегом – обратно. На бегу сдирая с тела длинные пласты анти?ИК?мази. Нырнуть в своё обмундирование и, теперь уже нарочито медленно, подняться, потянуться даже. Теперь пусть меня видят...
...Я не могу спасти их всех. Я могу только дать им шанс. Остальное – в руках всемогущей судьбы.
Я, честный обер?ефрейтор Руслан Фатеев, поднялся, чтобы отлить. И решил чуть пройтись. И увидел пустой загон, увидел мёртвых часовых и убегающих пленных. И я, честный обер?ефрейтор Руслан Фатеев, верный принесённой не столь давно имперской присяге, немедленно начинаю действовать, как мне велит долг перед Его Императорским Величеством кайзером.
Я поднимаю тревогу. Я ору в эфир на всех диапазонах. Я бросаюсь в погоню. Я открываю огонь.
О да, я дал беглецам достаточно времени, чтобы они получили шанс. Но я не могу дать уйти всем. Я беру на себя роль Всевышнего. Я буду судить, кому жить и кому умирать. Потом мне предстоит ответить за это – может, даже и очень скоро.
Я подрезаю очередью одного из бегущих. Он, похоже, ранен. Отстаёт от других. Двое его товарищей подхватывают его под руки, и я подрезаю их тоже.
Простите меня, братья. Если сможете. А если не сможете – что ж, на последнем Суде, когда мы посмотрим с вами друг другу в глаза, я не возражу ни на одно из ваших обвинений. И пусть Всеотец беспристрастно взвесит всю тяжесть моей вины.
Лагерь за моей спиной уже пробудился. Крики, голоса, эфир забит разнообразной руганью, как правило, на немецком. Бегут десантники, кто?то отдаёт команды; а беглецы уже рассеиваются, но они слабы, измучены, а большинство преследователей свежо; и я уже начинаю горько раскаиваться в содеянном, когда внезапно откуда?то из предутренней мглы нас встречает режущая пулемётная очередь.
Пулемёт бьёт с вершины небольшого холма, один из склонов круто обрывается в речное ложе. Что?то сильно, очень сильно ударяет меня в плечо, и мир переворачивается.
Мрак.
Нет даже боли.
31
– Он пришёл в себя, господин майор.
– Отлично. Господин военврач, оставьте нас. Господин риттмейстер, ваша...
Я слышу голоса. Веки мои поднимаются с таким трудом, словно каждое из них весом со средневековый подъёмный мост.
Палата. Серое и зелёное. И что?то чёрное в самой середине, уродливая чернильная клякса, пятнающая всю картину.
Ну конечно. Военный госпиталь. Отдельная палата. Но на окнах решётки. То есть это не просто военный, это тюремный госпиталь?..
И господин из Geheime Staatspolizei. Ба. Старый знакомый. Господин риттмейстер. Памятный ещё по Зете?пять. Следил за мной всё это время, что ли?..
Правда, на меня он смотрит безо всякой враждебности. Даже скорее с любопытством и чуть ли не дружелюбно.
– Очнулся, Фатеев? – произносит он. – Очънъюлся, приятъель? – повторяет он по?русски.
– Так точно... господин... риттмейстер... – выдавливаю я. Пробую подвигать руками, ногами – всё вроде бы на месте. Всё действует. Правое плечо, правда
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51