Удивительные приключения
оприкладства» порой не обойтись Само собой, ожидается, что я солгу. И я лгу
– Нет.
– Вы когда?либо били солдат своего отделения?
– Нет.
– Это вы убили часовых, охранявших пленных мятежников?
– Нет, – мускулы расслаблены. Дыхание ровное.
Глаза смотрят прямо перед собой. Я даже мигаю с той же частотой, как и всегда.
– Вы убили нескольких беглецов?
– Да.
– Вы могли взять их живыми?
Мог, само собой. Но от меня ожидается «ложь», и я лгу.
– Нет.
...Так продолжается долго. Вопросы чередуются, несколько раз повторяются одни и те же, чуть перефразированные, с изменённым порядком слов. Настоящие, контрольные, несущественные. Контрольные, несущественные, настоящие – все три категории вопросов при испытании на «детекторе лжи». Каждый раз я использую одни и те же «контрмеры». Бурно реагирую на контрольные вопросы и расслабляюсь на вопросах «истинных», вроде «знаете ли вы, кто убил часовых?», «подозреваете ли вы кого?нибудь в том, что он отпустил пленных?» и так далее.
Дважды дознаватель прерывает сеанс, выключает аппарат (или, во всяком случае, делает вид, что выключает) и куда?то уходит, якобы «посмотреть уже готовые расшифровки». Я прекрасно знаю, что он ничего не выключает и что моё состояние продолжает «писаться».
На третий раз секурист вдруг решительно встаёт, хватает свой стул, толкает к моему креслу, усаживается, небрежно щёлкнув каким?то тумблером, и, глядя мне прямо в глаза, произносит:
– Я знаю, что ты виновен, обер?ефрейтор. Я вижу, что ты специально готовился, чтобы обмануть мой прибор. Ну, скажи, я же прав? Ты видишь, я выключил запись...
– Никак нет, господин гауптманн, не знаю, о чём вы говорите. Я отвечаю правду.
...Секурист подступает так ко мне несколько раз. Наконец, когда, по моим подсчётам, проходит самое меньшее три часа, он встаёт.
– Гм, – говорит он, с деланно?задумчивым видом глядя на выползшую из принтера распечатку. – Мне платят моё жалованье не для того, чтобы игнорировать мои изыскания и доклады. Тест подтверждает, что вы были не до конца откровенны, обер?ефрейтор.
Я молчу. Не двигаюсь с места и поедаю глазами начальство. Самый верный и безотказный способ обороны.
– Молчите, Фатеев?
– Не могу знать, что отвечать, господин гауптманн. Я был правдив. Больше мне добавить нечего.
Он подступал ещё несколько раз. Мои ответы не менялись.
И наконец он махнул рукой.
Охрана увела меня обратно в камеру.
После этого в одиночке я провёл ещё два дня. На третий сумрачные громилы из тюремной охраны выволокли меня в коридор. Я легко мог положить их обоих; здоровенные, на голову выше меня, они не привыкли сталкиваться ни с каким сопротивлением. В застенке люди, как правило, очень быстро становились овцами. Иначе не выстояла бы никакая Империя.
На сей раз меня притащили в обычную допросную. Где уже меня дожидался; – ну конечно же, тот самый памятный риттмейстер.
Охрана осталась за дверью.
– Садись, обер?ефрейтор,
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51