Удивительные приключения
..
Захотелось взвыть от невыносимо давящей боли в груди.
Ну, что же ты стоишь, Рус? Впереди – смерть. Нелепая и страшная, которая не принесёт никакой пользы твоему народу. Это не закрыть грудью амбразуру или подорваться вместе с утюжащим наши окопы «тигром». Это совершенно бесполезно и бессмысленно. Поэтому поворачивай назад... только предварительно сделай одно неловкое движение, и хрупкий окуляр камеры разлетится дождём стеклянных брызг. Потом ты вернёшься. И аккуратно тремя выстрелами отправишь всех в Аид.
А как же Гилви? Гилви с...
А что Гилви? Ты забыл, что у неё на петлицах? Двойная S – так просто не дается. Она теперь такой же враг, как и все остальные. Уничтожить её – оказать большую услугу Новому Крыму. И всем, кто ещё осознаёт себя русскими, а не подпоркой при «стержневой нации».
Я лежал, не шевелясь, минут пять. А потом, словно в страхе перед неизбежным и пытаясь оттянуть его ещё хоть на малое время, опять пополз вперёд. До потока слизи осталось всего метра два. Критическая дистанция, –если судить по случаю с Глинкой.
Бурлит и пенится поток, словно кто?то сунул мощный походный кипятильник в этот, извините, протухший суп Вспучиваются и лопаются пузырьки. Воздух, воздух, воздух... стоп!
Коричневое плотное яйцо. Оплетённое тугой сеткой пульсирующих, теряющихся в глубине сосудов. Наверное, всё это время поток тщился создать нечто, пригодное для боя. Всё?таки зародышевые яйца здесь ещё очень малы. Им нужны и свет и простор... окончательно дозреть они могут только там, внизу, в «реакторе»...
Я не знаю, откуда всё это лезет мне в голову. Однако же лезет.
Коричневый пузырь вздувается. Матово поблёскивая, с него стекают последние капли слизи. Я вижу, как словно бы рука опытного хирурга пережимает ведущие к нему сосуды и ловко, аккуратно перерезает артерии, так, что не просачивается ни капли. Я понимаю, что никакого скальпеля и никакого хирурга там нет, есть сложнейший, великолепно отрегулированный каскад энзиматических реакций. Протеазы, их активаторы, их ингибиторы... катализаторы... и всё такое прочее. Тот, кто это сделал – Бог или природа, – был истинным гением.
Как заворожённый, я смотрю на пузырь. По плотной коричневой оболочке пробежала трещина, другая... кожистые покровы расходятся с мокрым чмоканьем, и я вижу создание – что?то вроде всё того же «жука», но со стрекозиными крыльями, крупными многофасеточными ярко?зелёными глазами, что, по?моему, способны светиться в темноте, вздутым (и равномерно пульсирующим) брюшком, сквозь которое просвечивают зелено?коричневые внутренности, и внушительных размеров крючковатыми челюстями; чуть пониже их вздрагивает, словно от нетерпения, острая игла жала, с неё одна за другой скатываются мутно?желтоватые капли. Тварь переполнена ядом, она не в силах даже удержать его в себе.
Мы смотрим друг на друга. Я, закованный в броню, высшее достижение человеческой мысли, – и неведомое существо, только что вылупившееся из глубины живородящего потока, с одной?ед
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51