Удивительные приключения
ознания. И чудесное снятие всех обвинений после случая с пленными. И оставшиеся невыполненными угрозы того же секуриста во время разговора с командиром «Танненберга»... слишком много накапливалось такого, за что другого уже давно бы сгноили на Сваарге, самое меньшее. Или же просто бы расстреляли без долгого дознания по приговору военного суда. А меня повышают, собираются отправить держать офицерский экзамен... Неспроста Ой неспроста... И не у кого спросить совета. Даже у книг нельзя. Не говоря уж о живом человеке...
На сей раз «Танненберг» не дождался даже всегдашнего обращения оберст?лейтенанта, нашего командира фон Валленштейна. Клипер мчался куда?то сквозь тьму, и на «окна» не транслировалась уже имитация полёта «из пункта А в пункт Б». Экраны держались погашенными. Люки в межотсечных переборках – наглухо задраенными. Мы словно оказались в громадной тюрьме. В полной неизвестности. Офицеры казались мрачными и подавленными. Это совершенно не походило на «Боевой Устав Десантных Войск», предписывавший командирам, начиная с отделений и выше, «во время движения к театру военных действий проводить как можно больше времени с личным составом», как говорится, «есть и пить из солдатского котелка».
Где?то там, в штабных отсеках, была и Гилви. И оперативный отдел, и тыловики, и оружейники, и разведка – всё, всё двинулось в этот поход, который привычка к литературным красивостям так и тянула назвать «последним».
День. Другой. Третий. Настроение у всех падало. Конечно, «Танненберг» состоял не из нервных институток, однако неизвестность выматывала. Я полагал, что единственным объяснением здесь может служить только одно – ни Валленштейн, ни штаб, ни тем более командиры рот и взводов сами не знают ни места назначения, ни поставленной перед нами задачи. Такое могло означать, к примеру, что нас ставят в первый эшелон готовящегося наступления, скажем, с приказом осуществить выброску в глубокий тыл врага и овладеть стратегическим плацдармом – что примерно и имело место на той же Сильвании. Вопрос только в том, против кого нас бросали сейчас? Против каких?нибудь интербригад?.. Или против кого иного, на манер тех милых тварей Зеты?пять, так некстати и так настойчиво лезущих мне в голову?
Я старался делать всё, что в моих силах. На корабле поддерживалась нормальная тяжесть, и я гонял ребят до седьмого пота, не давая пощады ни им, ни себе, стараясь перевыполнить и без того задранные до самых небес знаменитые «нормативы десанта». Ребята ругались, но беззлобно. Даже Фатих и любитель бить баклуши Раздва?кряк. Наверное, все инстинктивно понимали, что ничегонеделание сейчас, в такой ситуации, поистине смерти подобно. Легче лёгкого сойти с ума от пытки ожиданием.
На пятый день динамики внутренней связи внезапно ожили. К нам обращался фон Валленштейн, однако голос его едва можно было узнать. Я рискнул бы предположить, что за всё время пути командир «Танненберга» не позволил себе вздремнуть ни на миг.
– Зольдатен... доблестные солдаты Империи. Мои
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51