Путешествия и приключения
ню, как я заставил себя уйти с того места. Наверное, вовремя вспомнил, что мне ещё велено зачистить сектор на предмет трофеев, то есть оружия, которое нельзя оставлять на земле. Я отправился обратно к отделению. Сейчас мне как никогда хотелось, чтобы Кряк не выдержал. Мне надо было кого?то убить. Ощутить рвущуюся плоть под пальцами. Почувствовать на щеках брызги чужой горячей крови. О последствиях в такие мгновения не думаешь.
Однако Кряку, похоже, всё уже объяснили без меня. Во всяком случае, он встретил меня униженными извинениями. Обещаниями исправиться, ссылками на тех самых «бесов», которые, как обычно, «попутали», и так далее и тому подобное.
Я только рукой махнул. Селезень меня уже не занимал.
Прочистив горло, я велел ребятам как следует взяться за трофеи. Сам же связался с санчастью – что ты за командир, если не выяснишь, что с твоим раненым бойцом.
Хань был жив, но плох. Пуля оказалась разрывной, но притом ещё и какой?то некачественной. Она разорвалась, но не до конца или не с той силой. Ханя должно было просто порвать пополам, а так он отделается только обширной хирургией плечевого сустава, имплантантами и так далее – если, конечно, его военная страховка, исчисляемая из «индекса полезности», позволит оплатить операцию. В противном случае руку просто отнимут и китайца отправят на пенсию. Иногда выгоднее платить скромное пожизненное содержание увечному солдату, чем приводить его в порядок. Империя умеет считать.
Ребята отозвались на весть о судьбе Ханя с достойным истинных наёмников безразличием. Кто?то из них теперь должен получить повышение по службе и прибавку к жалованью, и это единственное, что имело хоть какое?то значение. Сейчас отделение занималось тем, что стаскивало в одну большую груду всё найденное на поле боя оружие. Я отобрал у Микки записи, принялся перепроверять, ругаться на плохую сортировку трофеев и вообще вести себя, как и полагается господину обер?ефрейтору
Ночь тянулась и тянулась. Никто не думал о сне. Я вообще действовал и двигался словно в тумане. Перед глазами стояло Далькино лицо Кровоподтёк, наверное, уже начал темнеть. Она сопротивлялась, когда её схватили?
Конечно, зная Дальку... она небось дралась вплоть до ногтей и зубов.
Я произносил какие?то слова, распекал Микки за нечитаемый почерк, подгонял отделение, даже принял более персональные извинения от опомнившегося Раздва?кряка, но всё это время не видел ничего, кроме бледного, залитого кровью Далькиного лица.
Как бы она меня ни ненавидела... как бы ни хотела унизить, может быть, даже убить...
Когда наконец мы вычистили наш сектор и я, запросив взводного, услыхал долгожданное: «отделению отдых», край неба уже стал зеленоватым. Я махнул рукой ребятам, мол, шабаш. Они повалились почти там же, где стояли.
Не потребовалось много времени, чтобы их всех сморило непробудным сном. Никто даже не вспомнил об ужине. Я знал – этот сон скор и быстро проходит, когда желудок властно напомнит о себе.
У меня очень ма
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51