Путешествия и приключения
до и независимо, однако это получалось у неё плохо. Наручники на неё так и не нацепили, однако бежать она не пыталась. Только тяжело дышала да из глаз одна за другой катились слезы. Она не плакала, нет. Слезы бежали сами собой. Она скорчилась в яме рядом с размётанными брёвнами блиндажа, поджав ноги в грубых брезентовых штанинах и высоких армейских ботинках с рубчатыми подошвами.
Я понимал, что дело плохо. Что надо было отдать им девчонку. Они считали её своей законной добычей. Никто бы не узнал. А схваченная мятежница на самом деле не прожила бы долго. Если её не прикончат на первом же допросе, то, наверное, на самом деле продадут Чужим – по слухам, так уже поступили с уппсальскими повстанцами.
Так зачем я ударил Кряка? Зачем теперь настраиваю всех парней против себя?.. Но теперь отступать уже нельзя. Господином обер?ефрейтором управлять нельзя. –Так, – снова сказал я. – Видно, придётся мне исправить вам мозги старым верным методом. Кто считает, что я не прав? Что девчонку надо оттрахать, а потом, скорее всего, просто пристрелить, потому что это милосерднее, чем отдавать её охранке?
Ты сказал, командир, – ответил за всех Сурендра.
– Уж лучше мы её прикончим. Эй, ты! – обратился он к пленнице. – Хочешь умереть быстро и легко? Или предпочтёшь сперва помучиться?.. – Сурендра, – спокойно сказал я. – Даю тебе две секунды. Или ты надеваешь девке наручники, или отправляешься отдыхать к Селезню.
– Вот как? – усмехнулся Сурендра. Он тоже привык считать себя крутым парнем.
Уложить его одним ударом мне не удалось. Пришлось потратить время на второй. Сурендра опрокинулся на спину, словно подрубленное дерево, а на меня со всех сторон кинулись остальные. За исключением Микки, который остался стоять возле пленницы, прижимая её тяжёлой рукою к земле.
В такой драке закон один – бить, так бить. Один удар, на второй уже не достанет мгновения. Я встретил Фатиха прикладом, с разворота приложил тем же прикладом по шлему Джонамани. И тут оказалось, что больше бить некого. Глинка, Назариан и Мумба оказались умнее. Они вовремя отскочили. Микки так и не сдвинулся с места.
– Ну что? – Кровь во мне кипела. – Вторая смена?..
– Командир, прости дураков, – вдруг быстро сказал Глинка. – Бес попутал, как говорится. Вы, козлы позорные! Вставайте!..
Потребовалось некоторое время, чтобы привести всех в чувство. Вид у побитых был пристыженный.
Микки, сохраняя своё знаменитое хладнокровие, надел на пленницу наручники.
И тут она закричала. Словно до неё только сейчас дошло, куда ей предстоит отправиться.
– Стойте! Погодите! Не надо!.. Убейте меня, пожалуйста, убейте! Меня будут пытать, я., не могу... не выдержу... убейте! Хотите трахать... давайте, я сама разденусь . только пристрелите, не ведите в гестапо!.. Они потом на самом деле продадут нас Чужим!
– Давай шагай, – подтолкнул я её. – Ничего с тобой не случится. Дашь чистосердечные показания следствию... Молчи, дура, и дотерпи до ночи, так что, может, всё и об
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51