Путешествия и приключения
я расстреляют, а не повесят... – Она постаралась усмехнуться, но это у неё получилось плохо. – Только я всё равно ничего не скажу! Слышите, палачи? Ничего не скажу!.. Даже и не старайтесь!..
– Это не по нашей части, – отрезал я. – Фатих, Назар – поднимите её.
– Командир... – жадно облизнул губы Раздва?кряк. – А может, нам её того... пока тёпленькая? – Тебе что, Селезень, сперма в голову ударила? – гаркнул я. – Хватит болтать. Девушку – к пленным.
– Да погоди, командир! Командир, так?то ведь оно слаще... когда она визжит и вырывается...
– Маньяк, блин, – плюнул я. – Р?разговорчики!
– Командир! Погоди... погоди... ну давай ты первым, а? Мы не гордые, правда, ребята?
Что?то совсем плохое и жалкое было сейчас в нём. Словно гниль, пожравшая середину яблока, вдруг вылезла наружу. Раздва?кряк как?то скрючился, угодливо и в то же время с явной угрозой заглядывая мне в глаза.
– Хорош базарить, – сказал я по?русски. Сказал медленно, с расстановкой.
– Что? Командир, так как, привяжем её?..
Раздва?кряк никогда не отличался особыми успехами в рукопашном бою. Я ударил его не сильно, не искалечить, а просто оглушить. Проследив при этом, чтобы не задеть алую бляху прицела – эта дрянь стоит чёртовых денег, не хотелось бы впоследствии за неё расплачиваться из собственного кармана. Кряк свалился, как куль с мукой. Глаза мгновенно закатились.
– Всё ясно? – Я обвёл мрачно застывшее отделение выразительным взглядом. – Мы не какие?нибудь там иррегуляры?ополченцы. Мы, блинчатый карась, десант! А этого идиота, – я брезгливо пихнул Кряка носком ботинка, – я от банальной неприятности спас. Так что всё, без разговоров – девчонку к пленным, Селезня привести в чувство.
Отделение молчало. Очень нехорошо молчало. Все, включая даже Мумбу, первым признавшего меня командиром. Джонамани склонился над Раздва?кряком, зачем?то прощупал артерию на шее, покачал головой, раскупорил ампулу?самовспрыску, прижал Селезню к щеке.
– Ты его едва не убил, командир, – укоризненно сказал он, не поднимаясь с колен. Как некто вроде отделённого доктора, он позволял себе кое?какие вольности. – Нельзя так. Со своими?то. Ну, трахнул бы он девчонку. Какой в том кому убыток? Ей? Её так и так в расход пустят. Или Чужим продадут, для опытов. Кряк же не садист какой, не извращенец Как говорится, сунуть, вынуть, убежать.
– Так, – сказал я, закипая. – Кто еще так думает? Кому ещё честь не дорога?
– Что такое честь, командир? – спокойно спросил меня Сурендра. – Мы не знаем таких слов. Ты учился, говорят, даже в универе, а мы восемь классов едва осилили.
То, как он строил предложения, напрочь опровергало его утверждение о «восьми классах», но я не стал в тот момент заострять на этом внимание.
– Мятеж, ребята! – как можно спокойнее спросил я. – Неподчинение приказам старшего по званию в боевой обстановке. Карается каторжными работами на срок до двадцати лет или смертной казнью.
Девушка всё это время очень старалась держаться гор
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51