Путешествия и приключения
самого рождения, – в тон ей ответил я.
Я остался у неё. И у нас ничего не было. Дверь в спальню Гилви оставалась запертой. Изнутри.
Весь следующий день я провёл на тренировочных стендах и в «качалке». Потом отправился в тир. Хорошо, что патронов на учебные стрельбы у нас не жалели. Любой солдат батальона в любое личное время, помимо обязательных занятий, мог явиться сюда и стрелять хоть до посинения.
Заветная мечта любого двенадцатилетнего мальчишки. Или того, кому «всегда двенадцать».
– Славная работа, обер?ефрейтор, – пробасил за моей спиной господин штабс?вахмистр. – Девяносто из ста на пятидесяти метрах, неплохо. Но спорим на сто добрых имперских марок, обер?ефрейтор, что я выбью девяносто пять?
– У меня нет в этом никаких сомнений, господин старший мастер?наставник! Сто марок – слишком много для меня. – Я улыбнулся, стараясь свести всё к шутке.
– Ишь ты! Верно. Ты бы просто потерял сто марок, обер?ефрейтор, – хохотнул вахмистр. – Ну, тогда давай, если ты выбьешь сейчас девяносто пять – с меня двести марок, обер?ефрейтор.
– А если не выбью, господин штабс?вахмистр?
– Поставишь мне пива в «Старой пивоварне». Идёт?
– Так точно. – Я вскинул «манлихер».
Пули пошли кучно и хорошо, я стрелял на выдохе, не спеша, винтовка давно и тщательно пристреляна, и я брал чуть ниже и левее «яблочка» – пятый «манлихер» имеет обыкновение задираться вправо вверх.
Четвёртый выстрел я слегка сорвал, слихачил, едва ли будет больше восьми. Первые три, я не сомневался, стоили каждый не меньше девятки, но теперь запас прочности растаял. Сделал глубокий вдох, осторожно повёл стволом. Ошибается тот, кто считает, что винтовка должна лежать в руках, как влитая. Может, так и стреляют настоящие снайперы?профессионалы, но я всегда стрелял «с ходу», когда ствол чуть?чуть гуляет – что неизбежно, а задача стрелка – что называется, нюхом почуять, когда наступает время по?настоящему нажать на спуск.
Пятым, шестым и седьмым выстрелами я был доволен. Быстро, на дыхании и хорошо. А вот восьмой я опять сорвал. Да так по?глупому, что чуть не хватил «манлихером» оземь. Вахмистр был, конечно, врагом, но тем меньше мне хотелось позориться. Перед врагом особенно.
На последних двух я заставил себя вообще забыть о том, что я – на стрельбище, что у меня на рукаве – проклятый серебряный череп и что рядом башней торчит господин штабс?вахмисгр?наставник. Настоящий, без дураков, профессиональный убийца. Который лично жёг восставшие города, наверняка лично пытал и убивал. Не говоря уж о насилии.
На миг мне показалось, что я вижу его ухмыляющуюся бычью рожу там, вместо фанерной мишени, и последние две пули я отправил словно в бою, одну за другой, чуть ли не очередью.
– Ну что, теперь посмотрим? – услышал я Клауса?Марию. – Быстро ты... я думал, дольше целиться станешь, обер?ефрейтор. Не поторопился ли? А то смотри, я пива много выпить могу, когда устав разрешает, – он хохотнул. Очевидно, это должно было означать остроумную
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51