Самовар
остались только “Ташкент”, три “брата” “Изяслава” да “Беспокойный”, уже получивший тяжелые повреждения. На русских кораблях кончались ракеты. Обречены были и “Валдай” – их корабль?матка давно погиб.
Продолжая стрелять, Саша в то же время отчаянно пытался дотянуться мыслью до подмоги. Ведь должна же она появиться! В системе этого мира должен найтись противовес жжаргам, кем бы они ни были!
Пространство тут черно, как и ночное небо Земли. Люди ходят на двух ногах и говорят по?русски. Здесь есть Россия. Есть Санкт?Петербург. И есть рука, обронившая в почтовый ящик странное письмо, надушенное столь же странными духами.
“Ты хочешь, чтобы говорящие одинаково с тобой победили? Тебе так важны эти игрушки – хорошо. Нет ничего невозможного. Но тебе придется заплатить”.
О, этот мягкий голос!
Не говорить с ним!
...Весь в огне, отчаянно отстреливает спасательные шлюпки “Беспокойный”. Все, конец.
“Чего ты хочешь?”
“О, ты даже не спрашиваешь, кто я? Господь Бог или, быть может, дьявол? Так говорят у вас, по?моему?”
“Чего ты хочешь?” – в душе Саши поднималась холодная злость. Кипящий на его экране бой медленно затягивала серая пелена. А там, за ней, за этой пеленой, угадывалось какое?то существо, или нет, не существо – скорее Сущность. У Сани не хватало слов, чтобы описать увиденное – или, скорее, прочувствованное. На миг ему показалось, что письмо в кармане раскалилось.
“Всего”, – лаконично ответила Сущность, и тут Саша Самойлов, далеко не самого робкого десятка, попадавший в настоящие шторма, когда тонули избитые волнами суда, понял, что сердце его сию же секунду остановится от ужаса.
Словно чья?то громадная рука поставила его на самом краю бездонной пропасти, в которой гасли свет, движение и жизнь. Словно чьи?то холодные губы зашептали на ухо слова, смысл которых был один – смерть. Словно на миг задрожала та завеса, оттолкнуть которую так стремится каждый из нас – оттолкнуть и заглянуть ТУДА.
Саша был один на один с серым, непроглядным Ничто. Не конкретный враг, в которого можно стрелять и которого можно убить. Серая пелена перед глазами и леденящий ужас. На него надвигалось нечто настолько могущественное, что все ему оставшееся исчерпывалось коротким списком из одного пункта – как можно скорее покончить с собой. Как с опустевшего киноэкрана, исчезли сцепившиеся в смертельной схватке русская и жжаргская эскадры. Саша летел прямо в это серое Ничто – летел, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Мысли стремительно таяли. Воспоминания тоже. “Открой меня!” – просило письмо.
Нет. Вспомни, ведь тебе бывало и хуже. Зимой в Бискайском заливе. Или в Норвежском море. Когда вся команда без устали окалывала лед, каждый вдох обжигал легкие, а черная вода вздыбивалась дикими конями волн. Ты и тогда вполне мог отправиться на дно. Но выдержал. Так неужто спасуешь сейчас? И... и тот жлоб, Виталий, получит Светку – уже навсегда?
– Борт “два ноля пять”...
Это к нам, вяло подумал Саша.
– Самойлов,
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52