Самовар
орь все правильно понял. Он мужик башковитый... хотя и с гнильцой.
– Вот именно. – Дрягин кивнул. – Не люблю таких. Помню, как первый раз к нему пришел... когда фантом его больного прикончил... Как он тогда гроша передо мной ломал! Мол, я крутой, меня не тронь, я кандидат наук... Тьфу! Слизняк он, а не кандидат наук.
– Да ладно, потом?то помог, – вступился справедливый Саша.
– Ну да, помог, когда мы его к стенке приперли. А так бы качал свои баксы и дальше. На Майорку бы катался или там в Хургаду. Квартиру твоей бабушки бы продал... тысяч за сорок, не меньше. Словом, жил бы припеваючи. Впрочем, что?то отвлекся я, не об этой ошибке Господа Бога говорить хотел...
– Про Виталия, – напомнил Саша.
– Ну да, про него. Шито все это покушение белыми нитками! Я это сразу понял, едва Виташа начал отит бедра палить. Отдачи нет – значит, садит холостыми. Ну тут уж комментарии излишни.
– А что ж ты милиции не сказал? Чтобы обойму его проверили?
– Неужели ж он дурак? Три патрона холостые, а остальные – нормальные. Майор смотрел. Как и мою “беретту”, кстати. Придумали?то они все точно – у того бедолаги, что киллера играл, под одеждой киношные имитаторы ранений. В автомате патроны боевые, но из него он очередь уже как бы в агонии дал. А в окно они прыгали на обвязке. Внизу машина ждала. Без номеров. Они на ней сразу в район Митрофаньевского шоссе рванули. А там, в этой зоне жуткой... поди найди кого. Машину бросили и через железку рванули, а там небось следующая подстава ждала. Так и ушли. Грамотно вполне. Я бы и сам так поступил.
– Значит, они Свете решили и тут Виталия подсунуть...
– Ну, сами ли они это решили, или уже наш родной Жлоб все это спланировал, – пока тень тенью. Но прием?то старый как мир. На девушку покушаются, благородный защитник проявляет себя с лучшей стороны и немедля затаскивает в койку. Спланировали?то все хорошо, но тут мы с тобой подвернулись. Всю игру испортили. Так что если Виталий здешний не полный дурак, надо ему нас немедля убрать.
– Может, один раз уже убирали, – заметил Саша, вспомнив загадочную Светочкину фразу. – Она мне сказала, когда увидела... мол, ты же погиб...
– Погиб? А когда, как – ничего? – заинтересовался Валера. – От Кириллова я про такое не слышал. Ладно, наведем справки.
За окнами медленно текли предутренние черные часы. В такое время из асфальтовых колодцев питерских дворов к унылому небу тянутся незримые тени ушедших. Ночами идут они от кладбищ, где давно снесены их могилы, к тем местам, где когда?то жили. Легкие, точно тополиный пух, поднимаются они вверх, заглядывают в темные окна, усилием мысли норовя отодвинуть занавеску, хоть краем бестелесного глаза заглянуть внутрь – что изменилось без них? Кто спит теперь там, где была детская? Иногда им это удается, и, тихо пожелав малышу доброй ночи, они уходят – в холод и липкую грязь давным?давно развороченных могил. Бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки и так далее – их выталкивает на поверхность подземный
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52