Самовар
едставить. – Семейная сцена на пороге. Боже мой, какая пошлость! Хотелось немедленно развернуться и выйти вон, но в то же время дико подмывало сказануть этому самодовольному мужику какую?нибудь гадость. Светочка выбрала первое.
– Жлоб, – прошипела она про себя уже на лестнице. – Денег выше крыше, а зубы себе приличные никак не сделает!
“Когда вам будет угодно”, – сказал доктор Игорь. Нам угодно сейчас. Нам угодно немедленно вырваться из этой болотной жижи и лечь на горячий песок. И чтоб на тысячу километров в округе НИ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА!
Снова навалились воспоминания о душных ночных кошмарах. Круговерть лиц и событий: реальных и порожденных больной фантазией (Господи, неужели моей?). Отец, Иван, чьи?то ужасно толстые неулыбчивые дети, Олег с дикими глазами, Людмила Афанасьевна (ноги, ее больные ноги!), опять отец и Виталий, все время Виталий...
Почему ты так злишься на него? И почему ты не можешь уйти? Чем так держит тебя этот человек?волк? Неужели деньгами? Ведь даже глубоко покопавшись, ты не можешь выудить из памяти ни одного слова, взгляда, жеста, говорящего о его любви... Но ты знаешь, где искать ответы. Что же ты медлишь? Боишься? Кого? Доктора Игоря – современного Фауста с его загадочным аппаратом? Или все?таки не решаешься ослушаться Виталия? Чего проще – прийти часа через два домой как ни в чем не бывало, поцеловать и небрежно бросить: “Прошлась по магазинам. Ничего интересного”. Будь уверена: он сделает вид, как будто в нашей жизни никогда и не было той безобразной утренней сцены.
Светочка бесцельно бродила по городу. В двух шагах за ней недоумевающей тенью следовал телохранитель. Кажется, Гену уже два раза оштрафовали за неправильную стоянку. Магазины, салоны... Бесконечные ряды продуктов, вызывающие лишь тошноту... Километры тканей, от которых рябит в глазах... Жирный блеск драгоценностей... Не чувствуя усталости, она прошагала, кажется, несколько десятков километров... И вдруг очнулась перед вереницей мерцающих экранов. “Филипс”? Сюда?то каким ветром занесло?
Телевизоры мерзко мерцали голубым. Кривлялась, дергалась, корчилась в конвульсиях чужая, ненастоящая, на фоне дешевой мишуры жизнь. Многократно повторенная на десятках плоских экранов, она казалась прорвавшимся в реальность диким ночным бредом. Светочка остановилась. Бритый замер в двух шагах от нее. Тонкошеие мальчики?продавцы, мигом оценив стоимость Светочкиной шубы, равно как и ширину плеч Бритого, целой оравой ринулись к ней – предлагать, предлагать, предлагать, разом утратив всю свою спесь. “Я ничего не покупаю”, – уже хотела надменно бросить Светочка, да?да, надменно бросить, а потом повернуться и уйти. Но тут кто?то из продавцов – наверное, случайно – включил канал, на котором шел “Вавилон” Запольского. Трупы? Нет уж, мне сейчас этого не надо. Света уже поворачивалась, когда...
“...в Московском районе в канализационном люке найден труп пожилого мужчины со следами пыток...”
Камера беспощадно выплюнула в эфир тысячекратно размноженное и
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52