Самовар
на корове седло, хотя и была вычищена и выглажена до немыслимой степени. На левой стороне черного кителя – серебряный штурмовик в обрамлении дубовых листьев – знак дивизиона “Валдаев”. Ничего особенного как будто бы нет, простецкий парень, по мобилизации попавший в летную школу (эх, а до войны такую вот деревенщину на пушечный выстрел к аристократическому корпусу не подпускали!), такие в имении на поденные работы нанимались десятками...
Так почему же у Юрия все похолодело внутри, когда он столкнулся взглядом с этим парнем? Впрочем, уже далеко не парнем – за тридцатник мужику перевалило. И сила в руках явно мужская. Такие в драке упорны...
Да. Похолодело. Именно похолодело. Потому что незнакомый лейтенант смотрел так, словно ведал все до единой Юрины потаенные мысли: и про лайбы с товаром, и про убитого грека, и про готовящуюся расправу со “Стремительным”...
Директора Саша узнал сразу. Было что?то жуткое в этой по?бычьему мощной шее, в болезненно вздувшихся, точно от силикона, мускулах, в этих глубоких глазах, в которых – он не мог ошибиться – напрочь отсутствовала душа. Облаченный в форму, Директор сидел в дальнем полутемном углу бара, пристальным взглядом обшаривая каждого входящего и выходящего. И Саню он тоже узнал сразу – то есть не узнал, конечно же, они не встречались там, в Петербурге, – но сразу понял, что это – по его особу.
– Миша, это он, – одними губами произнес Саня. Рэмбо коротко кивнул. В глазах его появился уж было забытый ментовский блеск – словно он, лейтенант Михаил Шестаков, собирался вот так запросто подойти к Директору и рявкнуть нечто вроде: “Добегался, шпонт? А ну руки за голову!” – после чего нацепить на взятого наручники и засунуть в отделенный “аквариум”, накатав после этого протокол задержания.
– Ну все, дальше я сам. – Михаил небрежно отодвинул Саню плечом и, ехидно улыбаясь, двинулся прямо к Директору.
“Он что, с ума сошел?” – мелькнуло в голове Самойлова – за миг до того, как Директор выстрелил.
Мало кто, кроме душевного друга Валерки Дрягина, знал, что лейтенант Миша Шестаков, большой любитель спиртного и девочек (все мы грешны, что поделаешь!), прежде чем стать лейтенантом, служил в СОБРе, в группах захвата, и брал не одного толстомордого бандита размерами вдвое побольше его самого, Миши. Оттуда, собственно, и пошло его прозвище – Рэмбо. И потому пальцы Юрия еще только нажимали на спусковой крючок лазерного пистолета, а Михаил уже рванулся в сторону, опрокидывая столики, кувырком через плечо уходя от нацеленного в него луча – подобно тому, как не раз уходил таким же образом от рэкетирских пуль в родном Питере.
Кричали люди.
Не помня себя, Саша бросился следом за Михаилом.
Юрий выстрелил еще дважды и оба раза промахнулся. Четвертого выстрела не последовало – словно в американском боевике, Рэмбо ударом ноги вышиб у Директора оружие.
– Спокойно! Всем оставаться на местах! – рявкнул лейтенант Шестаков. И было в его голосе нечто такое, отчего все присутствующие сло
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52