Дачники
тери?то прошли. Дорога там прямая: как выйдешь к долу, поднимись на крайний холм. Оттуда увидишь гору, в ясную погоду ее хорошо видать. Называется РытАя гора. Пещер в ней много, а в пещерах кости. Чьи кости – неведомо, среди живущих таких нет, ни людей, ни зверей, ни чудищ. На той горе матери долго быть не велели; только на вершину подняться. Оттуда видать другую гору. Имя у нее – БуйнАя гора.
Пещер там нет, а нечисти хватает. Сумеешь уцелеть – с вершины увидишь Полуночные горы. Туда тебе и дорога. А уж как там искать – сам смекай; матери дальше не прошли. Но ворожба там могучая. Сам посуди: бессонных матерей усыпить. Ведь еле ушли оттуда. Там я тебе ничем не помогу – своим умом доходи. И найдешь ли помощи, тоже не знаю. Но если не там, то больше негде.
– Спасибо тебе, – поклонился Ромар. – Постараемся справить дело как должно.
– Понял дорогу?то? – переспросила Йога.
– По?онял… – протянул Ромар. – Чего не понять… Вот пройти по этой дорожке – иное дело, а на словах понять не сложно.
Йога в задумчивости почесала бородавку под глазом, а потом, видно решившись, произнесла:
– Ну да ладно… попробую вам еще пособить. Провожатого дам, – она зыркнула по лицам мгновенным взглядом и добавила:
– Сына пошлю.
– Сына?.. – не сдержал удивления Ромар.
– Да, – подтвердила ведунья. – Все равно он вас уже соследил, захочет догнать, так не уйдете. Он где?то рядышком болтается, сейчас позову.
Йога по?особому засвистала сквозь зубы, скорее даже засипела что?то явно волшебное, потому что простым ухом этот звук и за полсотни шагов было бы не различить. Ответа тоже не последовало, но Йога зорко оглядела кусты и сказала:
– Идет, горюшко мое. Так и есть, вас высматривал, далеко не уходил.
А, да вот и он!
Раздвинув смородинные кусты, к избушке вышел парень. Был он молод, разве немногим постарше Таши, так что и волос на щеках еще не начал пробиваться. Ростом сын Йоги тоже не вышел, а тело было даже не тощим, а восково?прозрачным, словно не осень на дворе, а разгар весенних голодов.
Парень был бос, да и вся остальная одежка была у него не по погоде: подбитая ветром безрукавочка, распахнутая на впалой груди и потертые, мехом наружу, кожаные штаны. Голова не покрыта, руки пусты. Не то что оружия какого, но и легкой тростинки не было у него. Парень шел небрежной походочкой, приволакивая ноги и чуть ли не извиваясь при ходьбе по змеиному. Этаким шагом выходит в круг знатный на все селение танцор, лениво потягиваясь и изгибаясь, оглядывая собравшихся сонным взглядом, чтобы в следующее мгновение взорваться бешеной пляской.
Таши идущий не понравился с первого взгляда. И поза, и внешность, а всего более то, что он умудрился не замеченным подойти едва ли не вплотную.
– Ну, иди живей! – позвала Йога. – Вот ведь обормот, то ему людей подай, а как люди сами пришли, так он схоронился и глаз не кажет. Ох, горе мне с тобой!
Заморыш никак не отреагировал на ворчание матери, видно, давно привык и уже не обраща
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52