Дачники
и призналась:
– Все сделала, что могла, а проку нет. Не по мне дерево. То ли ослабела, то ли кто?то под руку толкает. Нет хода моей ворожбе, не примирить мне лихо, не успокоить, – старуха еще помолчала и добавила:
– Не знаю, что вам и посоветовать… Разве что к полуночному колдуну послать…
– Эк ты сказанула… – потянул Ромар. – Где его искать, того колдуна?
И есть ли он вообще? Сказкам о северном колдуне столько же лет, что и прародителю Лару. Если там где?то народ обитает колдовской – то иное дело, а одинокого колдуна быть не может.
– Может, – строго прервала Йога. – Я вот, живу одна – и сам видишь, можется покуда. Так и он.
– Рассказывай, что о колдуне знаешь? – напрямую потребовал Ромар.
– А то же, что и все! – огрызнулась Йога. – Есть, мол в полуночных странах, за горами да за долами, неведомый волхв. Сидит он в пещере и на весь мир оттуда зрит. А дорога к пещере заговоренная, человеческой ноге туда пути нет. Но уж коли кто пройдет заговоренной тропой и в глаза колдуну посмотрит, тот может что угодно просить, отказа не будет. Это ты хотел услышать, мудрый Ромар?
– Хочу услышать, зачем ты эту сказку помянула, – тихо произнес Ромар.
– А затем, что не сказка это, а правда. Есть кто?то в полуночных горах. Зим тому пятнадцать матери ходили на север, искали, да ни с чем вернулись. Но колдовство там есть, это они за верное говорили. Усыпил их вражина при подходе, не пустил к своей пещере.
– Зачем ходили?то? – спросил Ромар.
– Помощи хотели спросить против вашей мужичьей власти. Затем и от рода ушли. Так и не нашли пещерника, но главное уяснили: не будет нам оттуда подмоги. Кто там сидит: зверь, человек али чудо подземное, но это не женщина. Женскую руку даже среди странных существ признать можно. Дело нехитрое, – Йога тряхнула пегими патлами и с вызовом спросила:
– Ну, что теперь скажешь?
– Ничего, – Ромар вздернул обрубками рук. – Дорогу выспрашивать буду.
А то дело старое, что о нем талдычить.
– Ишь, вьюн скользкий! – старуха вдруг улыбнулась, ощерив пару уцелевших черных зубов. – Дорогу ему… Ладно, расскажу дорогу. Только я сама там не бывала, так что не обессудь, ежели совру в чем. Отсюда пойдешь на полуночь. Дорога холмами идет, удобная, лес чистый. Только не шуми там, ну да сам знаешь, что в лесу с шумливыми бывает. Споро будешь идти, на третий день выйдешь к Болотищам. Место гиблое. Прежде текли реки, а потом туда пришла Слипь. Старается, бедняга, хочет земле прежний облик вернуть.
Там я уже не бывала, но и с холма на Болотища глядеть – жуть забирает. Да ты меня слушаешь ли?
– Ты говори, – успокоил Ромар, – мне дважды повторять не нужно.
– Болотища – хоть место мокрое, а стоит высоко; я ж говорю, прежде реки там были, а может – озера, теперь уж не понять. Потом опять малая толика холмов будет, камень там из земли выпирает, а за ним – великий дол.
Лес в нем нехоженый, местами, говорят, деревья так сплелись, что и ласка не проползет. А может – врут, ма
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52