Дачники
ало мысли и не давало сосредоточиться.
– Опоили! – произнес Таши и отчаянно затряс головой, стараясь прогнать наплывающую сонливость. Глаза не открывались, тогда Таши из последних сил ударил себя ладонью по щеке. Раз, потом еще, безжалостно, в кровь разбивая губы, хлестко, чтобы слезы выступали из непослушных спящих глаз. Поднялся, неловко переступая чужими ногами, пошел вперед.
Спохватившись, поднял лук, натянул тетиву, вновь изготовившись стрелять.
Теперь, когда руки были заняты, он не мог взбадривать себя звонкими пощечинами, поэтому Таши нелепо гримасничал, чтобы работа лица отгоняла липкий сон.
– Ничего! – он специально говорил вслух. – Я Ромарову зелью не поддался, так неужто тебе уступлю? Не убаюкаешь! Я еще погляжу вплотную, что тут за баюн выискался.
Теперь, когда он знал, с чем надо бороться, сопротивляться сну было уже не так сложно. Главное не потерять осторожности, продолжать высматривать всякую мелочь, в которой, возможно скрывается новая напасть.
Таши пересек ельник с высоким мохом, на котором он едва не уснул, и перед ним открылась широкая поляна, серая от полегшей прошлогодней травы, в которой крошечными солнышками сияли цветки мать?и?мачехи.
Наваждение отступало, все реже окатывая душной волной сонливости.
Таши вновь ступал неслышной походкой охотника, смотрел зло и зорко, с прищуром, словно уже наводил оперенную смерть на противника, зря надеявшегося остановить его.
Бурая тень шевельнулась в кустах на том конце прогалины. Невысокая фигура, не то зверь, поднявшийся на дыбки, не то человек, укутанный в вывороченную мехом наружу шубу.
– Чужинец! – хищно оскалившись, Таши потянул тетиву. И вдруг замер, остановленный громким и отчетливым голосом, прозвучавшим у него прямо в голове:
– Ты так долго искал меня только для того, чтобы застрелить?
Чужинец стоял в каких?то двадцати шагах. На таком расстоянии невозможно ни обознаться, приняв чужака за настоящего человека, ни промахнуться, спустив стрелу с тетивы. Но почему?то Таши не стрелял, вглядываясь в круглое лицо человечка.
Тот был невысок ростом и, судя по всему, доводился родней ночным убийцам. Шерсть, не такая обильная как у большеглазых, но погуще, чем у диатритов, отливала в скользящих лучах солнца сверкающей зеленью, словно надкрылья жука. Человечек улыбался, неприятно щеря мелкие острые зубки.
Круглая физиономия, торчащие шалашиком уши, большие глаза с вертикальным зрачком делали его похожим на чудовищного кота, вздумавшего разгуливать на задних лапах. Таши был уверен, что сзади у этого существа волочится хвост.
Нет для человека зрелища гаже. И слепому ясно, что это исконный враг, еще одна разновидность проклятого семени карликов. Увидев такого, всякий нормальный человек сначала стреляет и лишь потом подходит к корчащемуся уродцу, чтобы добить и рассмотреть внимательнее.
А Таши не стрелял, пораженный вопросом, который ему, кажется, никто не задавал. Неужто это и есть великий северный маг, о котором
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52