Дачники
здешний колдун бил нас нашей же собственной силой. Ну ничего, теперь мы знаем, что нас ждет, и как?нибудь сумеем разведать, кто нас так больно пристукнул.
Ромар хорохорился и, казалось, готов был хоть сразу идти в логово неведомого лесного колдуна, но на самом деле едва сидел, да и на следующий день не сумел прийти в норму, то и дело засыпал в самые неподходящие минуты. Уника чувствовала себя не лучше, жалуясь на ломоту в костях и головную боль. В некотором роде это даже устраивало Таши, поскольку избавляло от необходимости долгих объяснений. Таши твердо заявил, что необходимо хотя бы день отдыхать и только после этого предпринимать какие?то шаги. Он устроил спутников на дневку, а сам ушел в лес, сказав, что не может больше есть болотную птицу с черемшой, а хочет поискать настоящей добычи, какую пристало приносить мужчине.
– Ты только в ту сторону не ходи, – напутствовал его Ромар. – Пропадешь один.
– Сам знаю… – проворчал Таши недовольно. – Там лес выморочный, и лягушки не поймаешь, не то что дельного зверя.
Но на самом деле, отойдя чуть в сторону, Таши сделал круг и поспешил к заколдованному месту. Сейчас, когда за плечами не было тяжелого груза, а за спиной – людей, которых надо оберегать, Таши чувствовал себя куда уверенней. Короткое копье торчало над плечом, в руках изготовлен лук с наложенной на тетиву стрелой. Таши осторожно двигался, стараясь не пропустить того момента, когда подкрадется к нему пугающее вражье колдовство. Но именно из?за того, что все чувства были настороже, он и не заметил начального момента и лишь потом осознал, что уже давно ощущает тревогу, перерастающую в откровенный страх. Больше всего изводила мертвая тишина, какой в природе и не бывает. Это безмолвие обещало неторопливое, но неуклонное приближение неведомого. О нем ничего нельзя было сказать, и это пугало больше, чем любая явная опасность. Утешало лишь одно: Таши знал – его пугают, а раз пугают, то значит, сами боятся.
Таши остановился, старательно, напоказ зевнул и крикнул, преодолевая отчаянное желание затихнуть, стать неприметным, спрятаться:
– Долго вы будете кустами шуршать? Я и младенцем мышей не боялся.
Коли вы там есть – покажитесь, а коли нет никого, так и нечего кудесить зря, все равно мне от ваших стараний не жарко, не холодно!
Разумеется никто на его призыв не объявился, и Таши зевнул еще раз, на этот раз широко и со вкусом, выказывая все свое презрение трусливому противнику. Прошел еще немного, уже не вглядываясь в чащу и опустив лук.
Кого бояться? Пусть его боятся. А он отдохнет немного и пойдет дальше.
Волоча ноги, Таши подошел к столетней ели, опустился на мягкий пружинящий мох. Глаза слипались сами собой. Всего одну минуту… Жаль, не успел додумать какую?то мысль… а потом ведь забудется. Когда же это было? – суметь додумать мысль… Минуту посплю и вспомню.
Сон уже свалил его, когда Таши наконец вспомнил: вот так же он старался додумать важную мысль на испытании, а зелье, поднесенное Уникой, пут
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52